Я из Железной бригады

Если царь не захочет делать то, что я написал, его ждет конец. Я не собираюсь из кожи вон лезть, отстаивая свое мнение. Может, оно неправильное? Вдруг все пойдет еще хуже? Этого никак не предскажешь.

Разговор с Григорием Ефимовичем продолжался несколько часов. Я вымотался, как будто кросс пробежал. Он оказался настолько умным, что не ограничился получением знаний о событиях, а постоянно задавал вопросы. Как я понял, он выстраивал для себя картину происходящего в будущем, для того, чтобы преподнести царю так, как ему нужно. Что ж, это не мое дело, лишь бы уберег детей, а там, глядишь, и все остальное по-другому пойдет. Лучше или хуже, не знаю, но точно по-другому.

В часть я вернулся героем. Ну, то есть приняли меня шикарно, ребята расстарались. Хотели было вечером посидеть, я им подарки небольшие из столицы привез, но начальники все дело спутали. Едва доложился командиру роты и ушел к парням, как прибежал посыльный из штаба полка с требованием явиться пред светлы очи его превосходительства, господина Маркова, комполка то есть. Явился, куда деваться."

"– Экий ты справный воин-то у нас! – встретил меня командир, а я только сейчас ведь разглядел, что он еще совсем молодой. Ему ж вроде и сорока нет, а выглядит старше. Здесь, блин, почему-то все так выглядят. А может, эта дурацкая борода с усами его старят? Я, хоть и смотрят на меня криво, особенно командиры почему-то, растительность на лице вообще не терплю. Таких, как я, называют людьми с лысым актерским лицом. Ну вот не могу я вообще ходить небритым даже с двухдневной щетиной. Вот и смотрю сейчас на новоиспеченного генерал-майора и поражаюсь. Говорит чудно, словно хочет казаться старше, а глаза блестят, как у пацана.

– Рад стараться, ваше превосходительство.

– Награды – это хорошо, но Антон Иванович просил поблагодарить тебя лично, его в столицу вызвали, когда будет – неизвестно, как бы на другой фронт не перевели. Его давно сватают на дивизию, а он отказывается, оставаясь со своей родной «Железной бригадой». Так вот, держи, хлопец, заслужил честно. Не знаю, чего там тебе император говорил, но я скажу просто: ты отличный воин, и я думаю, это не последнее твое награждение!

С этими словами мне был вручен охрененный кинжал. Ножны и рукоять богато украшены серебром, прямо сверкают, клинок обоюдоострый, длиной около тридцати сантиметров, вещь! На рукояти гравировка, мелкая, но видна невооруженный взглядом. «За верность и храбрость Н. Воронцову от А. И. Деникина». Охренеть, если тут случится революция так, как случилась в моем времени, и Антон Иванович так же будет командовать белыми… Мне хана. Если кто-то увидит в будущем этот «подарок», объяснять придется долго.