Я из Железной бригады

Вот только смущает то, что у тебя нет военного образования, потянешь ли? К сожалению, в тех частях, что мы отправляем за границу, по штату нет таких стрелковых команд, как здесь, следовательно, решать тебе. Обычная пехота и на чужбине, или…

– Виселица? – мрачно спросил я, не поднимая головы.

– Возможно, ограничатся каторгой, но поручиться не могу. – Было видно, что сам Марков совсем не рад такому положению дел, но сделать большего он не может.

– А отъезд за границу будет побегом?

– Нет, оформим все задним числом, и поедешь спокойно. А там…

– Да задница там, – махнул я рукой, – виноват.

– На рожон не лезь, эх, жаль, ты совсем без опыта, да еще и горячий, как котелок на огне. Мне бы тебя на месяц, постажировался бы, хотя бы на взводе бывшего подпоручика Шлеменко, стало бы проще. Но времени нет совсем, Николай.

– Я согласен, когда отъезд?

– Тебе сообщат, я пришлю человека, он проводит тебя. Да, у меня ведь твоя винтовка, да и подарок есть.

– Какая винтовка? – удивился я, моя-то, надо думать, сгинула тогда, при захвате.

– Когда ребята вернулись на то место, где вы попались, подобрали убитых и оружие, среди всего вашего шмурдяка была и твоя красотуля. Там приклад немного повредили, но мой денщик поправил, все в порядке.

– А прицел уцелел?

– Вот прицела не было, и парни, как ты сам понимаешь, не обманули, незачем им это. Но у нас была партия английских, установили его, думаю, должен быть не хуже.

– Жаль, конечно, привык я к нему, но ничего, привыкну заново. Спасибо, ваше превосходительство.

– Выживи главное, надеюсь, вернешься, а я пристрою тебя к себе, уж больно ты нравишься мне, и как человек, и как воин. – Ничего себе признание!"

"– Ваше превосходительство, – я чуть замешкался, говорить или нет. – Скажите, в армии есть недовольства? Роптание, может, пораженчество? Еще перед той нашей вылазкой я что-то слышал о большевиках, существует ли проблема? – Видя, как напрягся генерал, поспешил добавить: – Я не большевик, меня волнует судьба армии и страны.

– Вот ты о чем, – задумавшись, сняв фуражку, потер виски генерал. – «Шорох» есть всегда, насколько серьезно, не знаю, но стараюсь держать нос по ветру. Как ты и говоришь, в прошлом году что-то назревало, причем в столице. Дума шумела, и недовольства, о которых ты говоришь, больше шли именно оттуда, чем из окопов. Но что-то произошло, Антон Иванович вскользь упомянул, что были массовые аресты в тылу, да и в действующей армии. Ты в курсе, что генерал Алексеев был отстранен и помещен под домашний арест как предатель?

– Откуда? – я ошалел от новостей, а главное, от того, кто мне их предоставил.

– В Думе прокатилась волна убийств и, что интересно, самоубийств, – Марков выделил голосом первую часть слова.