Я из Железной бригады

Часто слышу от коллег по работе, что власть говно, что дороги не делают, потому что власть говно, дорого все – опять власть. А сам этот коллега на своем рабочем месте ни хрена толком не делает. Вот и выходит, что друг друга ругаем, а сами за собой не видим. Пока каждый сам себя не одернет, ничего в нашей стране не изменится, аксиома. Ну или тупо ждать пару поколений, когда молодняк вырастет, тот, что рос в интернете, а не в реальности, и тупо продадут за пару сникерсов всю страну с потрохами. Попомните, так и будет. И к сожалению, я скорее поверю во второй вариант, ибо никто не хочет признавать свои ошибки.

Депутат слушал меня, перебивал, ага, осмелел чуток, задавал неудобные вопросы. Всю информацию я вывалил на него напрямую. Так и сказал, что я – видел это самое будущее! Даже жил в нем. Рассказал, как кончат самые активные сторонники свержения власти. Родзянко очень впечатлился вестью о том, что, благодаря в том числе и его стараниям, будет зверски убита вся царская семья. Ну ладно царь, хрен с ним, можете и немку туда же, хотя и это не по-людски. Но детей-то за что? За то, что в будущем власть захотят получить? Смешно. Миша охреневал, он ведь сразу понял, что я не буду его убивать, хоть и стою с пистолетом. А я просто немного страховался, а то мало ли, он все же бывший офицер, да и здоров как бык, так что я опустил ствол только тогда, когда закончил.

Наклонившись над трупом со свернутой шеей, охренел еще больше, чем до этого. То-то мне лицо показалось знакомым. Смутно, как и все ныне здравствующие исторические личности, словно видел его на фотографиях. Приглядевшись, не удержался и полез в карман искать документы. Точно. Александр, свет Федорович. Господин Керенский, бывший адвокат, ныне депутат, в будущем уже точно не станет главой Временного правительства. Ибо нет его больше в этом мире. Вот уж о ком плакать не стану, это верняк. Только труп бросать как-то не с руки. Хоть и знает обо мне минимум один человек, но и я о нем много чего знаю, причем это даже записано на бумаге. Подстраховался я или нет, пофиг, увидев меня с открытым лицом и в форме, думаю, Родзянко меня не узнает, лишь голос может выдать. Писать он согласился сам, я лишь намекнул. Прямо тут, в подворотне, на своем портфеле из красивой кожи, депутат Родзянко выводил сагу о своих прегрешениях, связях и задумках. Я сразу предупредил его, что это не страховка и что бумаги обязательно попадут в руки того, кого я посчитаю честным человеком. Михаил повздыхал, предчувствуя беду, но написал о себе и друзьях очень много. Эти люди любят жизнь, как бы ни бросались словами. Они могут жертвовать чужими жизнями, но не своими.

Подворотня была темной, не проезжей, разглядев поблизости нишу подвала, тупо скинул труп туда, пускай ищут убийцу.