Я и Орки 2. Звёздная Кобылица (СИ)

Пока лист напитывался моей кровью и силой, я искоса глянула на неё. Беременна! И детей двое, что для них большая редкость. Не от мужа… шалава этакая. Хоть не от Троя, и то радует.

— Слушай меня внимательно Даркка! Если твой брат ещё хоть раз даст мне повод засомневаться в нём… Я люблю так же сильно, как и ненавижу! За верность я вознаграждаю, за предательство — казню… Я дам ему выбор: или мы чужие друг другу… или мы семья, и ближе никого не будет.

— Я не знаю… — пролепетала она, — Не знаю, что он скажет. Но я никогда его таким не видела! Никогда он так не смотрел ни на кого, никогда так не злился! Просто голову снесёт и всё, а сейчас… Это было так страшно… — задрожала она. Муж, наивный чукотский юноша, прижал её к себе.

— Скоро увидим…

Испытание летающего листика прошло успешно! Мы лихо ввинтились ввысь, летя вслед за гаргульями. День полёта, и мы у скал. Четырёх скал и одного котлована. В чаше, оставшейся от пятого Гнезда, блестело серебром озеро. Мы снизились, листик плавно лёг на снег. Кентавр, кстати, остался на корабле, как и Трой, не пожелавший участвовать в этом фарсе, как он обозвал мой последний брак. Я только виновато вздохнула и заверила его, что скоро всё выясню.

— Оставьте нас, — попросила я, подойдя к озеру. Мои мужчины беспрекословно ушли в третье Гнездо. Гаргулья напоследок окинула меня тоскливым взглядом и тоже ушла.

Его уложили на дно недалеко от берега. Вода была так прозрачна, что я видела всё в подробностях: и переломанные крылья, и порезы на руках, и иссеченное осколками камня лицо. Мои слёзы уже давно капали в воду, расплываясь по ней радужно-золотистыми кругами. Почему ты так сказал? Зачем заставил сомневаться в тебе? И правда ли, что ты верен мне? Моя магия подняла его из озера и опустила на берег.

— Манрокк… — ласково и бесконечно нежно стирала я его раны, исчезающие от моих слез тут же. Он вздохнул и открыл глаза. Я в панике дёрнулась было сбежать, но меня поймали! Поймали и так стиснули, что я едва богам душу не отдала. Хриплое дыхание гаргула, проклятия на голову той глупой шлюхи, что стала между нами, в сущности не ставшей даже не то чтобы любовницей, просто минутная преграда, как стена или дверь."

"— Если… — начал он. Я попыталсь закрыть ему рот поцелуем. Сие действо было воспринято с энтузиазмом, но мужчина непреклонно вернул себе свободу слова, — Если ещё раз хоть одна… подойдёт ко мне с тем же предложением… я оторву ей голову в тот же миг, как её руки дотронуться до меня…

И так это было сказано, что я поняла — правда убьёт, с особой жестокостью. Неужели я так дорога ему?

— Не уходи… Ты почти убила меня там… — мы так и сидели на берегу, укачивая друг друга в объятиях, молчали и знали всё и без слов. Наша связь была сильнее, чем когда-либо. По ней шли волны безумств, клятв, прощения.