Я к тебе (не) вернусь (СИ)

Раян застывает, упираясь локтями в диван и падает лицом мне в ключицу. Его дыхание громкое, влажное и быстрое, оно обпекает кожу, словно расплавленный металл. Мне трудно восстановить дыхание, внизу живота приятно покалывает, но сознание прояснивается и реальность захлестывает меня с головой. Слезы душат горло, и я всхлипываю, рывком толкая его в грудь. Раян растерянно поддается и я вскакиваю с дивана, мчась в ванную. Захлопываю за собой дверь и позволяю слезам заструиться по щекам. И так горько становится, словно кто-то насыпал полыни мне в рот.

Он снова это сделал, а я просто позорно отдалась ему.

Сперма густо стекает по бедру, словно клеймо. Я скидываю халат и хватаю бумажные полотенца, начиная агрессивно оттирать свою кожу. Из-за капающих слёз и всхлипов мне плохо видно, поэтому я делаю всё почти наослепь.

В этот момент ручка двери дёргается и ко мне доносится голос Раяна.

— Эвелин, все в порядке?

— Раян, уходи! — всхлипываю, начиная агресивней оттирать кожу.

Ручка снова безрезультатно дёргается.

— Эвелин, — голос Раяна смягчается и в нем проскальзывает беспокойство. — Пожалуйста, открой дверь, — просит и спустя миг неуверенно озвучивает: — Я… Я сделал тебе больно?

Я шмыгаю носом и бросаю полотенце в корзину.

— Да, Раян, — хрипло отвечаю. — Ты сделал мне больно.

— Черт, детка, — Раян издает горький смешок и раскаянно продолжает: — Прости меня. Пожалуйста, открой дверь. Я больше не прикоснусь к тебе, пока ты сама этого не захочешь, обещаю.

Я зажмуриваюсь и вновь всхлипываю. И неважно, что он понял все вовсе не так и моя боль не имела никакого отношения к физической.

Судорожно вдохнув, я открываю глаза и подхватываю халат, дрожащими руками завязывая на себе пояс. Стираю влажные дорожки, а затем делаю шаг вперёд и поворачиваю в замке ключ."

"— Где болит? — встречает меня взволнованный голос Раяна, едва я выхожу из ванной.

Он перехватывает мои ладошки, но я качаю головой и высвобождаю их, направляясь мимо него в спальню, потому что до меня доносится хныканье малышки. Слышу за собой шаги Раяна и тайком утираю ещё одну скатившуюся слезу.

Зачем он так поступает? Разве так трудно поговорить по человечески? Я просто не понимаю… Хочу понять, но он не даёт мне ни единой возможности.

Мия успокаивается, как только видит меня. Мне даже не приходится брать её на руки, она слегка похныкивает, а затем вовсе умолкает, накрывая мою грудь хоть маленькой, но волной облегчения. Кажется, у меня не осталось сил даже для ребенка. Я чувствую себя такой опустошенной.

— Я так устала от всего этого, Раян, — измученно выдыхаю я, опускаясь бедрами на краешек кровати. — Я ведь всего лишь хочу знать правду. Разве это так много?

Раян подходит и опускается передо мной на корточки.