Я хочу быть с тобой

Пусть будет волшебство! Ты ведь согласна?

Она молчала не в силах до конца осознать сказанное.

– Диего чудесный, я тоже буду стараться…

– Хватит! Заткнись!

– Если тебе не нравится долбаный секс, – Брайан словно глухарь пел свою песню, – пусть будет ЭКО. Мы и за это заплатим! У него умерла в Америке тетка. Дом в Беверли-Хиллз он продаст, и мы миллиардеры. Соглашайся!

Алла почувствовала себя так, словно силы оставили ее – все тело покрылось холодным потом, она не могла даже пошевелить рукой, как после долгой и изнурительной болезни.

– Ты хочешь сделать из меня суррогатную мать?!

– А что? Ты здоровая женщина, значит, можешь родить. Заняться пока тебе нечем. Заработаешь кучу денег! Я узнавал. У вас в стране и за долбаных десять тысяч фунтов по заказу рожают! Прикинь? А мы подпишем царский контракт!"

"Она больше не могла этого слушать. Брайану было плевать на ее мысли и чувства, он не видел в ней человека, как, вероятно, и в любой другой женщине, – только инкубатор для вожделенного зародыша. Медленно, опираясь на подлокотник, она поднялась из кресла и, брезгливо обойдя Брайана, который пытался преградить ей путь, побрела в комнату. Каждый шаг давался с трудом. Мысли мешались. Было ясно, что нужно бежать немедленно. Но куда ей идти?

Не дойдя до двери комнаты, Алла медленно обернулась. Брайан все еще стоял на коленях на прежнем месте, с опущенными по швам руками. В его глазах читались боль и крушение лучших надежд. На долю секунды Алла почувствовала жалость к этому заблудившемуся в себе существу, такому же несчастному, как она.

– Брайан, – хриплым голосом произнесла она, – оставь эту идею. Раз и навсегда.

– Какую?

– О ребенке, – Алла смотрела ему прямо в глаза, – у тебя нет права ломать чужую жизнь.

– Что ты несешь?!

– Ребенку нужна мать и нужен отец. Посмотри на себя! Если бы у тебя в детстве был отец, ты вырос бы другим человеком…

Алла сделала оставшихся два шага в комнату и заперла за собой дверь. Она решила: нужно немедленно выбираться из этого сумасшедшего мира. Искать Вадима и просить его, на коленях умолять вернуться назад. Она готова на что угодно: стать другим человеком, полюбить в себе женщину, родить ребенка, лишь бы закончился этот ад! Ее место рядом с мужем: она сама его выбрала, поставила на ноги и научила жить.

Раскрыв на полу чемодан, Алла сгребла с полки вещи и бросила в зев первый разноцветный ворох. Ей было все равно, что на дворе ночь, что самолет в Москву летает по неведомому ей расписанию. Это значения не имело – только уйти.

Брайан остервенело колотил в дверь, что-то орал. Алла различала лишь часть слов, но этого было достаточно, чтобы силы, благодаря внезапно накатившему страху, вернулись к ней.

Он называл себя паршивым дураком, матерился.