Я хочу быть тобой
– Зайка! – я бросаюсь к ней, – что случилось?Племяшка рыдает во весь голос, отворачивается от меня, но я ловлю ее за плечи. Смотрю в зареванные несчастные глаза.– Что случилась, милая? Поговори со мной, пожалуйста.Она всхлипывает и, захлебываясь слезами, стонет:– Я потеряла ребенка.У меня шок.– Как…когда… Я не знала, что ты беременна.– Уже нет, – воет она, впиваясь пальцами в свой плоский живот, – уже нет.Бедная.– Что говорит отец ребенка? Кто он вообще?– Он… – Зайка качает головой и, закусив трясущиеся губы, смотрит мне за спину.Я оборачиваюсь и сердце спотыкается, дает сбой.На пороге стоит мой муж. И у него такое выражение лица, что сомнений нет. Виновен.
Если намочить, то все, что под ним становится видно, каждый изгиб.
Надеюсь, Вадиму понравилось то, что я сегодня показала? Оценил? Конечно оценил… Он же мужчина. Настоящий, хищный, любит глазами. Хоть и виду не подал, но уверена, что мои малышки его зацепили.
А Милка дура. Ничего не поняла. Утешала. И это. Она еще насчет телефона не в курсе. Тупица.
Смеюсь, и тут же зажимаю себе рот рукой. Тс-с-с…Счастье любит тишину.
Еще полчаса маюсь от бессонницы, а потом спускаюсь на кухню. У меня столько фантазий в голове, что в горле пересыхает. Чертовски хочу пить. Наливаю себе стакан воды и практически залпом осушаю его до дна. Потом заглядываю в холодильник.
У нас дома обычно колбаса вареная, перетянутая веревкой, сырки, масло в пластиковой масленке, коробки с яйцами, неизменная кастрюля борща и мамашины заготовки.
Здесь же все иначе. Сыр с голубой плесенью, дорогая ветчина, какие-то баночки, деликатесы, о существовании которых я даже не подозревала, отборные фрукты и стопка натуральных йогуртов.
Скриплю зубами, представляя, как Мила все это уминает. Бесит. Аж есть захотелось.
Тихо вытаскиваю колбасу и сыр. Я не сторонник ночных зажоров, но кому-то сейчас будет очень вкусно!
После перекуса возвращаюсь наверх. Тихо шагаю по темному коридору, но к себе не спешу заходить, потому что улавливаю какой-то звук из комнаты хозяев.
Дыхание перехватывает, и сердце давится кровью. Горячо.
Рискуя попасться, я крадусь вперед и тихонько толкаю дверь, приоткрывая крохотную щелку. Заглядываю внутрь.
На огромной кровати Мила с Вадимом.
Мила снизу, а он между ее бедер. Она наглаживает его, цепляется, выгибаясь навстречу, а Зотов ритмично двигается, вдавливая ее в матрас. Они так поглощены друг другом, что не замечают, что у них появился зритель.
А я смотрю во все глаза, и даже если случится землетрясение – не уйду. Боюсь пропустить хотя бы миг. Движения сильного мужского тела завораживают, кажется, я ничего прекраснее в жизни не видела. Жгучая волна пронзает насквозь, и я с трудом сдерживаю стон.
Тихо прикрываю за собой дверь и сбегаю к себе. Глаза жгут злые слезы.
До дрожи хочу оказаться на месте Милы. С ним, под ним. И окажусь!
Падаю на кровать. Рука сама опускается ниже и пальцы ныряют под резинку трусов. Закрываю глаза. В моих фантазиях это его пальцы. И это он ласкает меня, доводя до вершины блаженства.
***
Утром я просыпаюсь первая, по будильнику, тут же подрываюсь с кровати и выглядываю в коридор. Из-за неплотно прикрытой двери в тетину комнату раздаются сонные голоса.
Успела!"
"Хватаю полотенце, которое мне вчера выдала Мила, и бегу в ванную комнату. Главное занять ее первой. Включаю воду, торопливо заскакиваю в душ, потом обматываюсь полотенцем. Оно коротенькое. Сверху едва прикрывает грудь, а снизу – попу.

















