Я. Хочу. Тебя. (СИ)

Сам себя дальше, вперед не пускаю. Внутри все разрывается и рычит.

Приходится обеими руками в дверной косяк упереться.

Жилы на шее раздуваются до удушья. Вены, кажется, сейчас просто лопнут.

Такая маленькая. Такая нежная.

Расслабленная вся. Податливая наверняка со сна. Теплая такой особенной негой.

И простыня, мать ее, сползла.

Бедро оголенное так и светится белизной в темной комнате. Так и манит. Хуже маяка работает в самый черный шторм.

А у меня шторм. Буря. Ураган.

И грудь ходуном ходит, как будто бежал на скорость всю страну три раза в обе стороны. Ну, или до столицы и обратно!

Охренеть.

Какая ж сладкая.    Даже на таком расстоянии чую, как пахнет. Манит. Призывает этим запахом! Нельзя не распробовать! Невозможно удержаться! Тут и мертвый бы встал. И к ней ринулся. Прямо на нее.

Чееееерт!

Дьявол и все его приспешники! Моя богиня Победы!

Кто-нибудь!

Дайте ж мне сил не накинуться на девчонку и не растерзать ее!

Она же даже нормально спать не может! Крутится во сне! Губами сочными причмокивает.

А меня не просто выворачивает.

Меня уже потряхивать по-взрослому совсем начинает.

Ни хрена виски не расслабляет. Кто сказал? Кто эту дичь придумал? Стояк еще бешеней становится.

Ноги распахивает, переворачиваясь во сне.

А у меня не только член. У меня вся кровь и все жилы, все дымиться. Сейчас вспыхнет!

Особенно когда она так сладко начинает постанывать во сне… Ну точно. Манит! Веееедьма!

– Арман?

Приотрывает глаза. Видно, услышала мое рычание. Я вообще сейчас. Не рычать. Выть на луну готов.

– Ты… Ты пьян?! О, Боже!

Дергается.

Простынка совсем сползает. Падает вниз. На пол.

Почти отпрыгивает на постели, вжимаясь в деревянную спинку.

Ну твою ж мать!

Не то ты делаешь, девочка! Охххх, не то!

Мало того, что всей своей обнаженностью мне глаза напрочь ослепляешь, отбивая последнюю силу воли!

Так еще так и вижу, как перекидываю тебя через эту спинку.

Оставляю только сочные упругие бедра. А волосы… Волосы наматываю на кулак, и…

Ох, твою мать!

Не знал бы, что девственница, решил бы, что специально!

Ни одна опытная соблазнительница так яйца выкручивать не умела в моей жизни!

– Да, – хриплю, медленно подходя в постели.

Отворачиваюсь, поднимая простыню. Бросая прямо в нее, не глядя.

– Прикройся, – челюсть сжимается до хруста.

Я так все зубы себе с ней раскрошу!"

"– Ты… Пьян!

Опять лепечет. Ну, нет чтоб замолчать! Не драконить меня этим голосом. Самым блядь сексуальным из всех, которые слышал! Не напоминать, какой за этим голоском нежный розовый язычок прячется!

– Пьян, – рычу, падая на постель.

Прижимаю ее к себе. Уже хоть в простыню завернутую.

Запах вдыхаю, как одуревший. Хоть так. Хоть маленькую дозу свою получу пока, уже легче станет.

– Пьян, Ниииика! А вот ты мне скажи, – прижимаю к себе крепче. Не даю трепыхаться.