Я. Хочу. Тебя. (СИ)

Посмотрим, как долго бык сможет сдерживаться, когда перед его глазами будет эта ярко-алая тряпка!

А я так просто не сдамся! Буду заставлять его сдерживаться до последнего!

Да и он точно меня сейчас не тронет. Понимает, что моему телу нужен отдых!

Где-то на заднем плане мелькает мысль о неминуемой расплате.

Сегодня, может, и не тронет.

Но потом… Ох… После этот зверь может и отыграться!

Но ничего! Я что-нибудь придумаю!

Идея подразнить зверя и довести его до исступления кружит голову!

Высушиваю волосы, закручивая их локонами в замысловатую прическу.

Эх. Мне бы еще косметику, и вышла бы настоящая роковая женщина!

Сама себя в зеркале не узнаю. Завороженно любуюсь отражением.

Глаза горят и стали будто в несколько раз больше. Щеки пылают страстным румянцем!

И… Мне нравится! Мне нравятся эти перемены, которые вызвал Арман!

Закрываю глаза, предвкушая, как буду весь вечер сводить его с ума.

И с ужасом распахиваю, когда  сзади вдруг прижимается чье-то тело, а горло обхватывает крепкая рука.

И это не Арман!

О, Господи!

– Отпусти!

Извиваюсь, пытаясь ударить его ногой в пах, но ничего не выходит.

Меня только скучивают сильнее.

Перед глазами темнеет, а мое тело полностью парализует жесткая хватка.

– Отпусти!

Еще пытаюсь выворачиваться из последних сил.

Но это не Арман.

Этот захват жесткий и причиняет боль. С каждым рывком я чувствую, что еще немного, и мне сломают ребра!

– Не трепыхайся, – металлом звенит в ушах отвратный голос.

– Мне приказано не портить товар. Так что лучше иди сама. И не дергайся. Потому что вполне могу и не сдержаться. Выбить свои маленькие зубки. И пару костей сломать. Так даже лучше будет. Жалостливее. Он быстрее шевелиться начинет. Или пальчик твой здесь например, оставить? А? Как думаешь? Засуетится?

– Отпустиииииии! Армааааан!

Ору во все легкие, как только хватка чуть ослабевает.

– Что ж ты вертлявая, мать твою, такая, м? На члене лучше так повертишься! На моем, когда тебя доставлю!

– Он тебя убьет! Разорвет голыми руками!

Рычу, умудряясь хоть немного вырваться и укусить прямо в ладонь посередине.

Впиваюсь зубами, чувствуя во рту горячую кровь. Но тут же до звона в голове эта ладонь бьет меня наотмашь.

– Сука!

– Не убьет! Никто не узнает даже! Вертеть тебя буду, как захочу! А за такое тем более! Ошметки одни от тебя останутся! А если твой Арман за тебя то, что ему прикажут, не отвалит, тебе вообще жизни не светит. Рабыней станешь. А после на всех отдадут! Так что была бы ты потише. Да поласковей!

– Ничего он вам не даст, – снова дергаюсь в крепком захвате, а лицо обжигают слезы. – Убьет, а не даст!

– Тебе же хуже. Если с Багирова не слупим, на аукцион тебя вывезем! А свое бабло получим все равно. Только тебе уже в этой жизни ни хрена не светит, кроме как чужие хрены обрабатывать.