Я хочу тебя (СИ)

Она совсем малолетка была, из душа выскочила в одних тонких трусиках, и я знал, что у Коваля есть две дочери, но к такому зрелищу был не готов.

Любовь с первого взгляда или мгновенный выстрел, когда сердце перестает биться – это одно и то же. Меня ударило тогда, ее запахом, чистым, ее красотой. Похоть и порок, желание – те грехи человека, те чувства, которые я не взял в расчет.

Три года я убивал.

Просто потому, что к ней посмели подойти.

И лишь теперь принял – хочу ее себе, насовсем, не смотреть, а трогать, целовать и слушать ее стоны, ее тело сжимать, в руках сдавливать.

— Коваль, я хочу твою дочь

Я это сказал. И это честно.

Алину я бросил в салоне только потому, что мне еб*чее благословение нужно было от ее отца.

Я его не получил.

— Что такое? – ответил он. — Хотеть мою дочь.

Коваль поднялся из кресла, как царь. Затушил сигару в прозрачной пепельнице. Подошел к бару, налил два стакана виски, второй протянул мне.

Он по кабинету расхаживает, как по орбите в космосе, с таким довольством и уверенностью, что ему принадлежит мир.

— Давай выпьем за наше сотрудничество, Демьян, – он улыбнулся, щербато. — Мне нравится с тобой работать.

— Отдай мне дочь, – повторил. Прямо в глаза посмотрел, своему врагу.

Дети о подарках от деда мороза мечтают, я тоже так делал, но жизнь банально и тупо рубанулась на до и после, я засыпал в комнате на шесть пацанов и под подушкой держал вырезку из газеты – фотку Коваля в одной из статей о благотворительности, он нашему детдому помогал, меценат.

Его боготворили, он даже на праздник к нам приехал, на женский день. Он говорил со сцены, а я в кулисах медленно шагал к нему с кухонным ножом.

Меня наша повариха остановила, которая баловалась, подбрасывая в утреннюю овсянку жучков.

— Не будь дураком, – сказала она тогда и нож у меня выхватила, — месть – это когда красиво, это когда холодно, Демьян, чтобы застыла кровь. Не на горячую голову. Учись у дураков.

Позже я узнал, что она была принудчицей, в нашем детдоме отбывала часть срока за то, что убила из ревности мужа.

Но тогда я поверил ей, дураком не стал. И три года был рядом с Ковалем – убийцей моих родителей, шагал с ним рука об руку, чтобы подать долгожданное холодное блюдо.

Вот только у этого ублюдка есть ангел-дочь. Которая моей быть должна, и в свадебном платье, и спустя годы, когда за стеной детская комната, и спят наши мелкие, а она кричит подо мной, каждую ночь, и у нас не кровать, а распятие.

Я влип. По уши.

— Демьян, за сотрудничество. Дочь я отдам, но не тебе, ты же понимаешь, – Коваль усмехнулся и подошел ближе. — А ты, значит, дочь мою хочешь?

— Хочу, – ответил честно и покрутился в кресле, поднял бокал. — А что? Ты против?

— Ты сам понимаешь, – он отпил.