Я на тебе никогда не женюсь

Моветон, господа. Не принято у нас выдавать знатных леди за бастардов. Разве что леди из совсем уж обнищавшего рода, и может принести мужу лишь титул.

— Лорд Жермен объяснил это старой дружбой с герцогом, — вставил капитан. Ему тоже до зла горя хотелось нырнуть в ванну с горячей водой, и чтоб весь мир ждал, пока он наплещется….

— К тому же этот брак примирил бы семейства. Спор у них давний из-за какого-то земельного надела. Вражды особой никогда не было, однако заноза торчит. Герцог собирался отдать спорный надел в приданое за дочерью.

— Не срослось…. Мальчишка влюбился… Был на практике, встретил там Милли Лейн…

Они стремительно обменивались сведениями, пытаясь понять — почему именно Джай оказался замешан в интриге с переворотом.

Знал ли он сам о своем предназначении? Блоки на памяти? Кто и когда установил? Связи семейства Съеврин? Старший сын лорда Жермена разводит племенных коней? Связи в Содружестве? С кем? Маркизат и герцогство граничат. Так. А граф Тинк? Он каким боком? Ах, графство входит в состав маркизата? Дочь графа умерла родами? Ваше Величество, а вы точно там отметились?

— Вот тут у нас сомнения великие, — пробормотал Вайзер-таль.

 — Артефакт показал, что Златоцвет и Джелия не могут быть кровными родственниками. Совершенно. Впрочем, как и я, и Ежен не имеем с ней ничего общего.

Его Величество поднялся, и подошел к портрету своего отца, висевшему напротив рабочего стола. Провел рукой по стене, что-то нажал, что-то шепнул, и портрет отъехал в сторону, открывая встроенный в стену и зачарованный сейф. Порылся там, вытащил небольшую коробочку и вернулся к столу. Открыл и высыпал на стол медальон, перстень с печаткой, два письма.

— Не подделка, — выдохнул Вайзер-таль, закончив считывать сохранившиеся следы.

— Вопрос — а кому ты мог подарить медальон, брат мой? И каким образом твой медальон мог оказаться в руках графа?

— Что ж, придется задать эти вопросы заинтересованным лицам, — ворчливо отозвался король. — Распорядись доставить в каземат лорда Съеврина — сына.

— И еще один вопрос — а кому ты писал эти письма? — вставил Вайзер-таль, изучая пожелтевшую бумагу. — И…. ты ли их писал?

— 35-Я снова брела по радужному туману, надеясь выбраться хоть куда-нибудь.

Выхода не было. Входа не было тоже. Подозрительных голосов, обвиняющих меня в эйфории, впрочем, тоже что-то не слышалось.

В конце концов, бродить мне надоело, и я принялась крутиться на месте, выглядывая какое-нибудь сиденье. Кресло, стул, табурет…. Да хоть бревнышко. И половичок сгодится….

— Чего ты сюда приперлась?

— Оба-на! Энто что за чудеса? Энто что за голоса?

Тут и спрятаться-то негде — окиян, да небеса*

Люблю Филатова! Вот прямо так люблю, что готова его наизусть часами шпарить.