Я Не игрушка для тебя (СИ)

— Не будем поминать всуе, — показываю пальчиком наверх.

Апельсин, с серьезным видом, кивает и оборачивается, будто боится, что Бог за спиной подслушивает.

— Рита, ОН есть! Я расскажу случай… Не думаю, что ты кому-то это передашь, — глаза Абрамовича затуманились в воспоминаниях.

— Было это в лихих девяностых, — делает большой глоток мартини, — Времена были тяжелые. Я был инженером на металлургическом заводе. Зарплаты нет. Выдавали иногда продуктами. Мы, с женой, бились как могли, чтобы прокормить детей. Жена сдалась первая и закрутила с каким-то авторитетом. Ушла к нему, забрав детей. На последние деньги я купил водки-паленки у соседа и решил повеситься. У меня не получалось закрепить веревку к трубе стояка, в туалете. Только накину петлю, веревка обрывается. Ну, думаю, пойду, с крыши улечу. Поднялся на последний этаж и забрался по лестнице на чердак. Темно было. Упал, запнувшись об большой продолговатый предмет. Рита, это был чемодан доверху набитый валютой!

Абрамович стирает пот со лба. Наши лица на расстоянии десяти сантиметров. И тут я замечаю то, что не видела раньше. Шрамы у ушей, тонкими полосками уходят в волосяной покров. Лицо апельсина — маска, человека, сменившего личину.

Сглатываю. Много людей выжило, знающих правду об этом ""добряке""?

— Зачем вы мне это рассказали? — шепчу.

— Потому, Рита, что ты такая же как я. Ты слишком умна для подростка. Мы оба живем не своей жизнью, — он отстраняется и наливает еще мартини.

— Игорь Иваныч, вы меня сбросите без парашюта? — на всякий, прощупываю почву.

— Бог с тобой, деточка! У меня на тебя другие планы! — сальтует бокалом и выпивает залпом.

51. Восточная ""сказка""

— Зачем вы это делаете? — поворачиваюсь от иллюминатора к апельсину.

Мы сели на частный аэродром, в одной из жарких стран. По выпущенному трапу поднимались арабы. Серый лежал в отключке, ему вкололи в шею какую-то гадость.

— Дело не в деньгах, солнышко, — он открывает чемодан, который ему принесли люди в балахонах."

"Равнодушно смотрит на содержимое и разворачивает. Там слитки золота, по полкилограмма, каждый.

— Все это будет твое, как только ты выберешься. Правда, от Рашида, еще никто не уходил… Но я, ставлю на тебя, Риточка. Докажи, что я в тебе не ошибся. Твой охранник будет жить ровно три месяца! Столько я тебе даю времени…

— Я вернусь! — наклоняюсь к нему, удерживаемая за руки восточными бугаями. — Вернусь и натяну тебе кастрюлю щей на уши! Обещаю, обещаю тебе! — кричу, упираясь, пока меня вытаскивают из самолета.

На выходе, на меня натянули хиджаб и затолкали в белый лимузин. Шипела, как кошка, бив по рукам захватчиков. Сообразив, что это мне не поможет — притихла. Думай, МаргаРита, думай. От этого зависит не только твоя жизнь.