Я не могу с тобой проститься

* * *Вот и вертолёт, я смотрю в окно на удаляющийся посёлок, темнеющую сплошной стеной на белом фоне тайгу, буровую вышку и думаю, что больше на такую авантюру не соберусь ни разу, но эти три месяца на пределе возможного буду вспоминать всю жизнь и даже скучать. По людям, по вечной ночи, по северному сиянию…

Потом посадка. Автобус до вокзала, откуда разъезжаемся по домам. У меня поезд раньше. Алла с Никитой провожают, Красавчик затаскивает мой чемодан в купе и ещё большую чёрную спортивную сумку,

- Это не моё! Ник, ты что-то напутал!

- Это Стрельца, передай ему! – смотрю, глаза опустил, - и это… пусть зла на меня не держит! - я молчу, но ком в горле, а Никитос ещё добавляет, - и ты прости, Ин! Я не знал, что встрял между вами… Аллуся недавно рассказала…

- Прощаю… Только не так ты и виноват. Наоборот, прав: настоящее так легко не рушится, - голос уже предательски дрожит, но выручает Алка. Она машет обеими руками, вызывая нас из вагона. Выходим,

- Ин, тут бабулька прямо из контейнера пирожками торговала, я взяла тебе в дорогу, смотри, ещё горячие! – дорогая моя Алка, какая же ты классная баба!

- Ал, я тебя обожаю! – мы снова кидаемся обниматься, Никитос, прочувственно шмыгает, раздаётся гудок! – пора…

Красавчик по-медвежьи сгребает меня в свои огромные лапы и приглашает,

- Иннусь, а приезжайте со Стрельцом к нам с Аллой на свадьбу! У меня места в доме много, всем хватит! – подруга тут же подхватывает,

- А, правда, Ин! Миритесь скорей и приезжайте!

- Спасибо, ребята, я приеду! – забираюсь в вагон, проводница уже недовольна, - но только без Стрельца, - это я мысленно…

Пара суток в поезде пролетают, как один долгий сон под стук колёс. Попутчики спокойные, в душу никто не лезет…

* * *Дома рады! Родители не знают в какой угол посадить, чем накормить. Мама прослезилась, говорит, похудела. Обещает откормить на славу! Вот уж, не надо бы!

Я им тут гостинцев навезла северных, купила, пока на вокзале с Аллой и Никитой поезда ждали. Оленины вяленой, какой-то рыбы в вакууме, говорят, тамошний деликатес, пускай пробуют.

Чемодан разобран, всё в стирке. А чёрная сумка стоит в моей комнате,

- Помочь? – мама спрашивает, - давай разберу, а ты отдохни, - скорей кидаюсь к сумке, останавливаю,

- Это не моё, мам! Надо одному человеку передать! – я открывать-то боюсь! Там же всё о нём напоминает, пахнет им! С ума сойду, если открою!..

* * *Тут ещё новость выясняется! Пока я зимовала на буровой, померла бабка Зина – мамина двоюродная тётка, а поскольку была одинока, то не найдя никого родней и ближе, свою квартирку завещала маме. Это справедливо, мои её никогда не забывали, помогали и лекарствами, и продуктами, а под конец она оказывается, и жила у нас.