Я не могу с тобой проститься

Я вообще, чуть сразу не развернулся, когда увидел её с тем амбалом! Никакой двусмысленности быть не может: они вместе! Шлёндра и есть шлёндра!

Поехал уже из упрямства, да и перед людьми стыдно, я их обнадёжил, других электриков не искали, контракт подписан со мной…

Почти месяц я терплю пытку, которую сам себе назначил: Инна мутит с рязанским колхозником, который возомнил себя невесть кем, а сам-то всего лишь помбур! Но такой самоуверенный, весь нацеленный на карьеру! Какую? В бурильщики собрался! В общем: дуб был дубом, но продолжал расти.

Смешней и обидней всего, что Королёва с ним всерьёз, а меня будто бы вообще не существует! Хотя сразу смекнула, что я в их коллективе оказался не случайно.

К концу первого месяца уже всё так обрыдло, что готов был пешком по вечной мерзлоте отправиться домой, лишь бы не видеть довольную морду Красавина и то, как он лапает всё время Королёву! И, наверное, не только лапает!

У неё отдельный люкс: вагончик и амбулатория одновременно, и никаких соседей! Не то, что у меня: Толик Верховцев, у которого одна задача – завалить повариху или прачку, он больше говорить ни о чём не может, маньяк. Уже месяц прошёл, а ни одна не дала! Бедняга уже всерьёз подумывает об уборщице. Но она уж совсем – беда! Атомная война краше!

А я вот подумываю о том, не убить ли Красавина или уж сразу Королёву, чтоб не мучилась и других не мучила! Лучше бы мне остаться дома и уйти в работу! А здесь и заняться-то нечем! Никакого умственного труда, никакой такой нагрузки, чтобы не думалось всякое говно!

Когда наступает юбилей Семёныча – бурильщика, на чьё место в перспективе метит Красавин, я уже еле держу себя в руках."

"Тут ещё Алла навязалась. Так-то баба неплохая: заботливая, ласковая, образованная. Она по здешним меркам - элита. Без инженера-химика никак, пробы нефти из скважины – её работа. И на Королёву не похожа ни капли, тоже плюсик.

Только когда перед носом ежедневно маячит настоящая Королёва, я ни на ком сосредоточиться не могу, вообще. Так что, Алле границы обрисовал сразу. Она, кажется, баба понятливая…

Драться с Красавиным в мои планы, всё-таки, не входило, я же не дикарь! Но они с Инкой так тискались весь вечер в столовке прилюдно, что после третьей стопки водки, для меня нонсенс – я вообще не пью, всплыло то извечное желание: вытрясти душу из королевы! Причём, с такой силой, что когда она вышла, у меня уже не осталось ни одного сдерживающего фактора. Я рванул следом!

Она стояла у крыльца. Такая красивая, разрумянившаяся, пар от её дыхания оседал на волосах вокруг лица и тут же застывал белым искрящимся инеем, образуя в свете фонаря над крыльцом своеобразный сказочный ореол. Как будто Инна была божеством.