Я не могу с тобой проститься

Я не любитель копаться в чужих вещах, но мне надо знать!

Заглядываю в святая святых – шкаф. Там не пусто, конечно, но это ни о чём не говорит!

На полке попадается на глаза пижама. Та самая, толстая, как спортивный костюм, она была похожа в ней на игрушечного плюшевого зайца, карамельно-розовая, которую сначала надела, а потом сняла и прижалась ко мне в попытке согреть…

Не в силах удержаться, достаю эту мягкую пушистую пижаму, утыкаюсь в неё носом и пропадаю от её запаха! Фетишист хренов! Ничего не могу поделать с собой! Этот карамельно-земляничный аромат сталкивает меня в воспоминания почти полугодовой давности…

Какая же она смелая – моя Инна!

- А теперь бегом на мою половину и в постель! – а я ведь ещё сомневался, решался, не представлял, не верил, что это возможно! - хватит думать, иди! – и я перестаю думать…"

"Она лежит рядом, такая близкая и такая далёкая, недосягаемая. Меня колотит под двумя слоями одеял, уже не понимаю, отчего дрожь. Это какое-то сумасшествие, когда тебе холодно и жарко одновременно, и ты мучаешься между желанием сдохнуть или протянуть руку к её лицу, коснуться волос, приблизиться, а не лежать на самом краю, потому что не имеешь ни малейшего права не то что касаться, но находиться в её постели!

А она спит или делает вид, что спит, но очень правдоподобно, и я стучу зубами и одновременно борюсь с искушением, всё-таки, дотянуться до неё, хотя бы до этой мягкой пушистой пижамы.

И вдруг вытаскиваю счастливый билет,

- Ну всё! Хватит! Кто не спрятался, я не виновата! – она раздевается легко и просто, прямо на моих глазах! Почти темно, но зрение в этот момент обостряется настолько, что я замечаю даже выпуклые соски под тонким топом, дурею и не верю своим ушам, - ползи сюда, буду тебя греть комиссарским телом! – второго приглашения не надо.

Она снимает с меня футболку, сама! Обнимает собой… всем, чем может.

И больше мне не сдержаться, вжимаюсь в неё и вжимаю её в себя, внутренняя буря оказывается такой неуёмной, такой горячей, что не замечаю, как мне становится уже не знобко, а жарко! Начинаю сгорать от желания и бороться с собой!

Мне горячо и сладко, и одновременно стыдно,

- Прости… за всё прости! Я – урод!.. – потому что понимаю: это прощение за все прошлые обиды и ошибки, и за то, что со мной сейчас творится! Она думает, как мне помочь, а я в это время уже нарушаю все границы её милосердия! Меня уже не остановить.

И абсолютно не важно, что она говорит, хотя помню её исповедь чуть ли не дословно.