Я буду твоим единственным

Но потом случается нечто выходящее за рамки. Я не хотела подставлять вас утром, я просто увидела вас и... подумала... что вы знаете, что нужно делать.

- Ты правильно поступила, - Илья смотрит на меня. - Такие Юрьевичи ко мне приходят пачками. И не переживай, всегда есть риск столкнуться с чем-то незнакомым. Мы с Софьей Ашотовной здесь как раз для того, чтобы у нас можно было спросить совета. Никого и ничего не бойся. Если сомневаешься в чем-то — просто подойди.

- К вам?

- Или к Софье Ашотовне, - соглашается Илья.

Он говорит спокойно. Мы короли субординации. Нет, мы ее боги. Стоим наедине и делаем вид, что не трахались вчера как бешеные. У меня несколько небольших синяков на бедрах от его пальцев. А внизу живота всю ночь сладко ныло от бесцеремонного вторжения. С непривычки. Я ноги крепко сжимала и его представляла. Я... все время о нем думаю. Но даже больничные стены ни о чем не заподозрят, настолько мы оба владеем собой.

- Хорошо, спасибо. Илья Викторович, как думаете, Сергей... он правда хотел как лучше? Он сказал, что строитель только выиграет, если пойдет навстречу фирме.

- Я не знаю, Полина, - говорит Илья нейтрально. - Действительно не знаю. Мы, как медики, не должны вмешиваться, пусть разбираются сами. Наша задача - человека вылечить и по возможности здоровым домой отправить. Но я все же не удержался и посоветовал жене Новикова переговорить с юристом. Давление на пациента должно быть исключено. Очевидно, что он пока не в состоянии что-либо подписывать. Еще что-нибудь, Полина?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Думаю, с Сергеем у меня ничего не получится, - говорю я. Глаза округляю испуганно. - Мы уже не помиримся.

Илья хмурится.

- Может, ты это обсудишь с кем-нибудь другим? - в его голосе впервые проскальзывают стальные нотки. Он меня не простил. Вчера я ощутимо поцарапала его гордость громкими обвинениями.

- Да, извините.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Глубокий вдох-выдох. Еще один, следом такой же. Илья на меня злится. Это бесспорно.

На следующий день плановые операции проходят по графику, я стараюсь изо всех сил, но в конце каждой чувствую полное неудовлетворение и опустошение. Так бывает, когда выкладываешься, а восполнить потраченные ресурсы нечем. Либо я просто не понимаю, что делаю не так, либо Илья перестал мне симпатизировать как специалисту.

Нет, он по-прежнему не психует, не дергается, не орет, не вымещает зло. Ничего подобного! Просто... исчезло нечто неуловимое, что делало из нас команду. Какие-то крошечные детали.

Раньше, бывало, в какой-то момент он бросал на меня быстрый взгляд, как бы говоря: «Смотри, что здесь». Я понимала без слов, кивала. Иногда он улыбался, когда все шло хорошо.