Я буду твоим единственным

Это были очень сложные выходные, все навалилось, и я сорвалась. И... я бы хотела взять назад свои слова об изнасиловании, если это возможно. Я так не думаю.

Пару секунд Илья молчит. Мне кажется, я застала его врасплох. А может, он просто мне не верит.

- Хорошо. И ты меня извини, что с порога полез обниматься. Увидел тебя, воспоминания нахлынули. Я просто не смог остановиться, хотя мне, конечно, следовало подумать о твоей безопасности, - он слегка улыбается, в светлых глазах мелькает былое тепло. Но совсем ненадолго. - Меня это не оправдывает, но ты всегда так на меня действуешь. Все остальное на второй план уходит.

Я поджимаю губы. Быстро вытираю уголки глаз. Я не плачу, это ветер.

Мы говорим совершенно спокойно, без злобы и обид. Впервые за много лет.

- В сексе мы всегда легко находили общий язык, - констарирую я.

- И продолжаем находить, - кивает он с мимолетной улыбкой. - В сексе и в оперблоке.

- Да. Точно. Илья, ты не думай, во время работы я по-прежнему стараюсь. Бери меня на операции, я не подведу. Вот увидишь. Даже если мы в ссоре. Я полностью себя контролирую.

- Знаю, что не подведешь. Мне с тобой всегда легко и удобно. - Его будто осеняет идея: - Поля, ты про пятничный случай, что ли? Обиделась?

Илья выглядит искренне удивленным, и я неопределенно пожимаю плечами.

- Наркомана привезли, у него подтвердился полный набор — ВИЧ, гепатиты. А ты можешь быть беременной. От меня. Рисковать я не собираюсь, поэтому пока постоишь на плановых, где все спокойно и понятно. И где я полностью контролирую ситуацию. Дальше по обстоятельствам. Поля, это не обсуждается, - он опять хмурится.

Кровь ударяет в лицо, я мгновенно краснею до ушей. Мне снова восемнадцать. Рядом с ним мне всегда только восемнадцать.

Нечеловеческим усилием воли я беру себя в руки. Я большая девочка, которая спокойно обсуждает подобные темы. Даже с Ильей.

- Я не беременна, - сообщаю новости.

- Это точно? - спрашивает он. - Ты уверена?

- Абсолютно. Я бы оставила ребенка. Разумеется, - смотрю ему в глаза.

Твоего ребенка я бы оставила без единого сомнения. Как бы там ни было. Он моргает и слегка улыбается.

- Хорошо, - кивает. - Тогда пойдем работать? Впереди долгий день. Я не люблю понедельники и всегда их подгоняю.

- Я помню. Пойдем, - соглашаюсь я.

Илья идет первым, я следом. Я вроде и рада, что мы помирились. Но при этом немного расстроена, что все снова зависло в воздухе.

Внезапно он оборачивается и сообщает совершенно авторитетно, как босс подчиненной:

- Я планирую освободиться сегодня в шесть.

Я до боли губу прикусываю. Мы еще не зашли на территорию больницы. И не начали играть в субординацию.

- А потом? - спрашиваю.

- А что потом - пока не решил, - сам в глаза мои смотрит. Не смотрит, а буквально впивается.