Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

Михен увидев вспыхнувший взгляд девушки, уже напрягся, ожидая от нее взрыва, но спустя несколько мгновений, словно что-то решив для себя, и явно не очень хорошее и далеко не в пользу блондина, Геля отвела взгляд и вся скукожилась, будто только что узнала, что кто-то умер, как минимум.

– Это всего на один месяц, пока ты лежишь на вытяжке, но когда тебе сделают операцию и снимут спицы, то ты будешь полностью свободна, – тут же попытался хоть как-то ободрить ее мужчина.

– Месяц? – тихо спросила Геля, так и не смотря на Михена.

– Да, скорее всего не больше месяца, мы сделаем через месяц рентген, и если хирург даст добро, то тебе сделают операцию, и наложат на ногу гипс.

– Я хотела бы поговорить с дочерью, – таким же непривычно тихим голосом спросила Геля, так и не поднимая своего взгляда.

Михен посмотрел туда же, куда и смотрит девушка и опять нахмурился. Она растеребила ногтями на пальце заусеницу до крови, похоже даже не заметив этого. Блондин скривился и автоматически, даже толком не задумываясь над своим поступком накрыл ладони девушки своей рукой, от чего она тут же вздрогнула.

«Б*ять!» – мысленно выругался мужчина, видя то, как реагирует на него девушка. Уж лучше бы кричала и материлась, чем вот так вот тихо калечила сама себя, да еще и боялась его.

Михен все же не стал убирать свою руку, а тихонько сжал Гелины пальцы.

– Заразу занесешь, будут потом болеть, – тихо сказал он ей, как раненому животному, лишь бы не спугнуть.

А ведь Геля действительно была похожа на раненое напуганное животное, переживающее за свое потомство. И защищаться она могла так, как умела. Михен уже понял, что она живет совсем одна с ребенком, да еще и на съемной квартире. А та старушка, баба Вера, была единственным человеком, которая переживала за Гелю, как за собственную дочь.

Когда Михен спросил у женщины: «Если ли у ребенка какие-нибудь родственники?», то старушка в ответ лишь с горечью махнула рукой: «Есть-то они, есть, вон отец у Гельки, да толку от него…. Даже говорить не хочется…»

У Михена тогда не было времени понять, почему на Гелиного отца нельзя положиться, но сейчас у него целый месяц впереди, чтобы все узнать об этой женщине. А блондин вознамерился именно это и сделать.

– Так что насчет Инги? – переспросила Геля, замерев и не двигаясь.

– Уже поздно Гель, они спать в девять вечера там ложатся, давай завтра с утра?

– Хорошо, – неожиданно спокойно согласилась девушка, – когда я смогу переговорить с лечащим врачом моей дочери?

– Тоже завтра, – ответил Михен, и почувствовал, как Геля начала убирать свои руки, но ему не хотелось выпускать ее.