Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

А с его опытом допросов, он способен вытянуть всю информацию вплоть до того, какого цвета был горшок в детском саду у допрашиваемого, и на этот вопрос ему ответят, хотя и сами не подозревали, что помнят о таких мелочах. Не говоря уж о перемещениях начальника СБ. Как и всегда разговор с Михаилом Юрьевичем Слесарским был очень коротким. Создалось ощущение, что старый «гэбэшник» ждал этого звонка, и нисколько не удивился, что двоюродный племянник вызывает его в Москву. Герман даже не сомневался, что дядя Миша уже в курсе всех событий. Иногда казалось, что уши и глаза у этого стрика везде. Герман уважал и ненавидел его одновременно. Потому что этот с виду немощный старичок, словно видел его насквозь своими водянистыми уставшими и очень мудрыми глазами.

«Вот какого х*я я тут делаю?» – мысленно задал себе вопрос Герман.

Ведь по идее ему нужно было срочно ехать и проверять все ли хвосты он подчистил, и не всплывет ли какое-нибудь неожиданное дерьмо, когда появится этот старый хитрый хрен?

Но медсестричка чем-то его задела. Она была словно надкушенный бутерброд, он ведь так и не трахнул ее. Хитрая брюнетка закатила ему истерику, и не дала возможности расслабиться, и вместо того чтобы развлекать своего «дружка» Герману пришлось послужить жилеткой для сопливой девки! И теперь он маялся от стояка в штанах еще сильнее, чем ночью, хоть ночка и была практически бессонной.

«Может плюнуть, вернуться домой и трахнуть другую медсестричку?» – задумался Герман, она вроде была не против развлечься, даже предложила ему зайти в гости на «поболтать» и призывно облизывала свои блядские губы.

Почему-то бегать за глупой девчонкой, не было никакого желания и сильно задевало его мужское эго. К тому же, по его мнению, она была слишком хрупкой, и слабой.

Может и не выдержать его темперамента. Он любил иногда быть грубым и жестким. А эта еще истерику ему опять закатит, и что, вновь утешать?

Но почему-то вспомнив ее огромные напуганные глаза, у Германа даже дыхание перехватило, и что-то кольнуло внутри, какое-то странное ощущение. Или предчувствие?

От этих эмоций, он даже зарычал, и несколько раз ударил с размаха по рулю и панели кулаками, разбил в кровь, но боли даже не ощутил. А боль была самым лучшим отрезвлением обычно для него, когда он начинал что-то чувствовать.

Эмоции – это враг. Герман усвоил этот урок, еще живя в детском доме. Нельзя испытывать никаких эмоций. Нужен только холодный расчет, иначе не выжить. Эта тактика помогала ему добиться очень многого в жизни.