Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

- Помещены в казематы для особо опасных государственных преступников! Вы приказали сразу доложить.

- Я уезжаю на учения в войска, - тщательно скрывая довольную усмешку, ответила Мальина, - до моего возвращения никаких действий по отношению к ним не предпринимать! Держать в цепях, на хлебе и воде, однако никаких издевок и физических расправ.

Перед тем, как покинуть дворец, королева все же не удержалась и зашла в темницу. Стражник открыл оконце в камеру, где поместили принца, и женщина впилась взглядом в лицо Герберта, который крепко спал, измученный дорогой.

- Проклятье, как безумно он красив! - невольно любуясь точеными чертами благородного лица, пробормотала Мальина. - Даже сейчас, небритый и осунувшийся, выглядит прекрасным богом, рожденным покорять и властвовать. Что же мне делать с ним, как победить? Его оруженосец тоже у меня в плену, это должно помочь. Придурок Або ничего не стал бы делать для себя, но ради друга он смирится, и будет делать все, что прикажу!

Принц шевельнулся, по лицу его прошла гримаса боли.

“Чего-то снится, - усмехнулась королева, - может быть, женщина? Нет, вряд ли, мои люди тщательно за ним следили, но женщин он ни разу за год в дом не приводил и бордели не посещал. Все это очень странно, при этакой смазливой морде, и не иметь в постели шлюх? Может, он мужеложец, сам того не зная? Отреагировал же он тогда на Павила, когда к моим прикосновениям остался равнодушен?”

Она прекрасно понимала, почему так сильно ненавидит Герберта, шестым чувством воспринимая его как крепкий орешек, который расколоть довольно сложно.

Привыкнув подчинять себе мужчин, причем не только властью, но и любовным искусством, в лице таргаского принца она получила второго Павила, то есть особь мужского пола, не поддавшуюся на ее дьявольские уловки. Это задевало ее самолюбие, а вкупе с мыслью, что красивый парень отнял у нее сердце генерала, превращало принца в лютого врага, которого хотелось подчинить себе, сломать и уничтожить. С каким бы удовольствием она обезобразила это породистое тонкое лицо, искромсала изысканную редкостную красоту, приказав палачам выжечь клеймо на гладком чистом лбу, порвать изящные чувственные губы, расплющить нос и отрезать уши!"

"- Пока нельзя, - с досадой прошипела она, не сводя глаз со спящего красавца, - он нужен мне таким вот, как сейчас.

Попробую свести его с ума любовными забавами, в тот раз я применяла слишком жесткие болезненные способы, поэтому Або и не повелся.