Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Ты пробыл в клетке очень долго, так что массаж тебе необходим. Ты сам не смог бы сразу распрямиться.

- Ууу… - выдал я, наслаждаясь ровной поверхностью настила. Железные прутья больше не впивались в ребра, ничто не мешало вытягивать ноги, и эта крошечная радость оказалась такой необъятной, что я почувствовал себя почти в раю.

- Ну вроде все в порядке, - пощупав пальцы на моих ногах, вынес вердикт один из мужиков, - ты полежи чуток, резко не двигайся, потом перевернешься набок. Почувствуешь, что в силах шевелить ногами - шевели, как можно энергичней.

Пошли, Даймон, работа тут закончена, а остальное все не нашего ума… Еще штаны бы снять с него, но не оставишь же лежать тут с голым задом, пускай уж лучше так…"

"Они оставили меня в покое и ушли. Выполняя полученные инструкции, я несколько раз перекатился через спину на обе стороны, испытывая восхитительное ощущение свободы, потом на меня навалилась такая чудовищная усталость, что я уснул прямо здесь, на жестких досках пола, словно в роскошной мягкой постели. Не помешали мураши и мокрые штаны, настолько велика была потребность отключиться.

Очнулся от движения, не вдруг поняв, где я и что со мной. Открыл глаза, увидел потолок, который медленно передвигался - меня несли четверо слуг на деревянных носилках. Сначала потолок был темным и невзрачным, потом сменился небом в сизых тучах, потом лепниной на красивом белоснежном своде дворцовых купален. С меня сдернули грубую тюремную одежду и опустили в восхитительно пахнувшую какими-то травами горячую воду.

Следующие два часа умелые банщики и массажисты растирали, мяли и смазывали целебными мазями мое измученное пыткой тело, уделяя особое внимание тем местам, которые длительное время соприкасались с железными прутьями.

Все эти процедуры были так болезненно-приятны, что я уже не сдерживал слетавших с моих губ протяжных стонов. Меня побрили, подровняли волосы, подстригли ногти на руках и на ногах. Это весьма напоминало подготовку к брачной ночи, но я был слишком обессилен и опустошен, чтобы противиться этому даже в мыслях.

Только когда меня облачили в тонкий шелковый наряд и вознамерились снова нести, на этот раз в маленьком, но роскошном паланкине, я решительно отстранил слуг и пошел сам, сначала вверх по лестнице, потом в левое крыло дворца, до своих покоев, предназначенных стать моей новой, на сей раз роскошной золотой клеткой. Вкусно покушав давно забытых изысканных блюд, я решил полностью посвятить вечер отдыху, очень надеясь, что ханайская сука сегодня меня не потревожит.