Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Это настораживало и пугало - я знал, что в Ханае очень развито искусство приготовления различных настоек и ядов, приносящих непоправимый вред телу и душевным силам человека. Что приказала подмешать мне в пищу королева?

- Ешь, господин, - с дьявольской усмешкой заметил слуга, видя, что я отложил ложку и отвернулся от трапезы, - если откажешься, у нас есть иные способы заставить тебя плотно позавтракать. Королева велела следить за твоим здоровьем.

- Что за отраву вы мне подмешали?

- Ну что вы, господин, как можно? - почти искренне удивился слуга. - Вам поданы отменные блюда с редчайшими горными травами, собранными вручную нашими лучшими знахарями! После них вы почувствуете себя как в раю!

Демонстративно перевернув блюда, я отказался есть, но этот бунт помог мне ненадолго.

Тотчас же в комнату вбежали трое бугаев, которые моментально скрутили меня по рукам и ногам. Кормлением они себя не утруждали, а просто влили мне стакан воды с точно таким же привкусом и проследили, чтобы я ничего не выплюнул назад, после чего оставили меня в покое.

Сначала я не чувствовал ничего необычного, потом мной овладела апатия и сонливость.

Руки и ноги ослабели, по телу прокатилась дрожь. Я попытался встать, но не сумел, а дрожь все нарастала, становясь невыносимой. Мне было холодно, но в тоже время я вспотел, веки отяжелели, а сознанье оставалось ясным. Где-то внизу ужасным валом разрасталась боль, но я не понимал ее причины.

Жар. Дрожь. Холодный пот… Я болен. Я отравлен. Хочу избавиться от этой жуткой боли. Наверно было б лучше умереть…"

"- Отлично, знахарь, это то, что нужно, - голос Мальины долетел словно издалека. Я разлепил глаза, потратив на это простое движение неимоверно много сил и различил ее где-то высоко над собой, стоящую рядом со страшным сморщенным существом в синей лекарской шапке, - назавтра изготовь еще.

Я награжу тебя по-королевски. Сейчас иди, ты больше здесь не нужен…

Когда меня коснулись руки сумасшедшей девки, тогда я понял, наконец, откуда исходила боль. Я дико, ненормально возбужден, и все, чего сейчас хочу - избавиться от мук, однако королева здесь была не для того, чтобы меня спасти. Похотливо посмеиваясь, она умело стимулировала мои чувствительные места, добавляя страданий от неудовлетворенного желания.

Меня трясло, я слышал, как постукивают зубы, иной раз прикусывая ставший неуклюжим язык, а дьявольская баба нависала надо мной все ниже, касаясь ставшей сверхчувствительной груди острыми жалами своих сосков.

- Какой ты жалкий, Або, видел бы тебя сейчас Павил, - ворковала она, обдавая мой рот своим дыханием, - весь мокрый и дрожащий от невыносимой похоти, проси меня о близости, униженно проси и умоляй, иначе я тебя здесь брошу и уйду, ты будешь мучиться от стояка до самого утра.