Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Что он так часто проверял? Действие на меня его дьявольских снадобий? Или его беспокоило что-то другое? Меня по-прежнему поили всякими отварами, но видимо, какими-то другими, потому что никакие странные желания меня не посещали, наоборот, все тело охватила вялость, я передвигался медленно, словно седой старик, ощущая себя беспомощной тряпичной куклой."

"Потом изготовитель ядов вдруг исчез, пойла его мне больше не давали, и я почувствовал себя сильней. Тело окрепло, голова соображала хорошо, и я решился на отчаянный безумный шаг. Чем продолжать влачить жалкую жизнь беспомощного пленника, не лучше ли попробовать освободиться, или хотя бы завладеть мечом и увести с собой в долину предков нескольких врагов?

В моем распоряжении был лишь простейший примитивный способ, чтоб обмануть тюремщиков, заставив их приблизиться ко мне.

Я все обдумал, каждый шаг и даже каждый вздох. Нужно ударить резко и точно, и если все получится, то нескольких минут мне хватит, чтобы обыскать карманы стражников, найти ключ от моих цепей и отпереть замок.

План замечательно удался. Разыграл обморок, стражи склонились надо мной, и я мгновенным выпадом рубанул по шеям обоим.

Неожиданность сработала, и через миг я уже шарил по обмякшим телам в поисках желанного золотого ключика, которого, увы, нигде не находил. Уже отчаявшись, я вскинул голову и… натолкнулся на ехидный злобный взгляд Мальины, которая стояла в дверях и с наслаждением хищницы, загнавшей в ловушку свою добычу, молча наблюдала за моими поисками.

- Ты это ищешь, дорогой Або? - вытаскивая из-за ворота платья ключ от моей свободы, насмешливо произнесла она. - Какой же ты смешной и глупый. Разве доверю я мое бесценное сокровище каким-то идиотам, не умеющим справиться даже с жалким пленником?

- Стерва, что тебе надо от меня? - хрипя от ненависти, пробормотал я, чувствуя, как безжалостная лапа отчаяния снова охватывает все мое существо.

- Убей меня и прекратим весь этот надоевший фарс!

- К чему эти ужасные мысли о смерти, дорогой? - продолжала издеваться моя тюремщица. - Сейчас ты примешь сладкую настойку и мы пойдем в мои красивые покои на широкую постель, где ты докажешь мне свою великую любовь.

Она посторонилась, пропуская кучу дюжих мужиков, которые в один момент скрутили меня по рукам и ногам, принудительно раскрыли рот, и знахарь тут же засунул мне в горло трубку, проследив, чтобы я выпил все до капли, ничего не выплюнув назад.

Питье было какое-то другое, даже на вкус, не говоря уж о произведенном действии. Меня на какое-то время оставили в покое и хотя по приказу королевы цепи с ноги сняли, я не мог не только идти сам, но даже шевелиться. Все слышал и все понимал, но тело стало словно не мое, и я лежал, беспомощно раскинувшись на ложе, равнодушно ожидая, что же со мной сделают дальше.