Я – первый

Проехав по пыльным и разбитым улицам, мы миновали крайние дома и выкатились на хорошо наезженную грунтовую колею, которая полукругом охватывала громадное, не убранное еще пшеничное поле и вела к еле виднеющейся вдали, у самого горизонта, лесополосе.

Мы молчали. Я крутил головой по сторонам, разглядывая степь. Можно легко себе представить, как тут было лет двести назад. Гигантское ровное пространство, на котором не за что зацепиться взгляду, покрытое густой степной травой, постоянный ветер, играющий волнами этой травы, как на море, и яркое солнце над головами. Безусловно, световой день здесь длинней, чем на родине Артура.

Людей совершенно не было видно, только далеко, километрах в трех правее от нас, были заметны ползущий по полю маленький желтенький комбайн и грузовая машина, идущая вслед за ним.

– Дорога наезженная, ты видишь? – нарушил молчание Артур, вращая рулем и выискивая более-менее ровные места для проезда в сухой, довольно глубокой колее.

– Не мы первые здесь едем… – Я посмотрел на указатель топлива, покачал головой и оглянулся. Столб пыли крутился за машиной и поднимался вверх, как светлый дым от пожара.

Несмотря на то что все шло гладко, мою грудь вдруг сдавило от нехорошего предчувствия. Как тогда, в ущелье…

«Что-то будет, – вдруг пришла твердая и уверенная мысль, – просто так я психовать не стану… А может, нервы это, а?» – неуверенно спросил я сам у себя.

«Приготовься к самому худшему и не трусь… это не нервы, сам знаешь, идиот», – тут же отреагировал мой внутренний голос, который всегда почему-то спорил со мной в похожих ситуациях. «Вот зараза…» – вздохнул я, глянул на сосредоточенное лицо Артура и сел поудобнее, вглядываясь в ровный темный ряд отдаленных деревьев.

Мы проехали уже довольно порядочно по полю и приближались к лесопосадке. Я первый раз видел так близко, как растет хлеб. Ровные высокие ряды колосьев бежали рядом с машиной, вдруг ложась гигантской массой под порывами налетающего сильного теплого ветра. Невысоко над нами изредка вскрикивали в небе какие-то птицы. Комбайн уже заслонила стена пшеницы, и у меня создалось нереальное впечатление, что мы одиноки на этом обширном отрезке Краснодарского края. А ведь в пяти-шести километрах отсюда идет бурная жизнь, едут машины, работают кафе, гаишники зарабатывают себе на хлеб с маслом – словом, трасса живет, а здесь только шум ветра, море колосьев, крики птиц и ровное урчание хорошо отрегулированного двигателя.

Патрульную «девятку» мы увидели сразу, как только поднялись из невысокой пологой балки. Гаишники с комфортом расположились в тени шумящих от ветра деревьев, поставив свою бело-голубую машину на поросшую травой ровную площадку.

Артур невольно нажал на тормоз.