Я – первый

В случае огласки ему поломают жизнь. Что касается меня, то мне на это было наплевать. Для меня был важен результат.

«Он не бился вместе с нами с оружием в руках, он не стоял на волосок от смерти, как я с Артуром в том селе, он не знает, что значит для меня этот человек!»

И, подумав об Артуре как о живом, я вдруг испугался. Испугался оттого, что понял: пока я не осуществлю свой план, я не успокоюсь. Тогда, в иналовском доме, не Артуру, а мне сломали руку и убили меня. И это чувство я никак не мог ни отбросить, ни перебороть, ни забыть."

"– Слушай! – вдруг оживленно проговорил хозяин дома. – Слушай, я сделаю так, что этого твоего авторитета еще на пару лет в зоне «заморозят»! Есть у меня с кем поговорить, придерутся к чему-нибудь и добавят новый срок. Прямо там, в зоне. А? – с надеждой спросил он, рассматривая мое лицо.

Я поднял стопку, посмотрел сквозь нее на лампочку (хорошая водка, не «левая», прозрачна, как вода с ручья, наверняка дорого стоит, замминистру ерунду не привезут) и кивнул:

– Давай за наших погибших товарищей. За всех наших товарищей. В них жила частица нашего «я». А самого себя не забудешь, как ни старайся, пока ты живой… Это твоя квартира, что ли? – спросил я и смачно закусил огурцом.

Как и всем сотрудникам чеченского МВД, ему, кроме очень неплохой (тройной) зарплаты, выдавали еще раз в месяц мешок муки, сахару, различные овощные и мясные консервы в большом количестве и всякие компоты. Как я прикинул, в воюющей республике, где своего сельского хозяйства еще не было, только на этом обыкновенном продовольственном пайке можно было свободно содержать семью из трех человек, практически не используя деньги. Если бы во всех регионах страны был введен такой же регламент, то уж на российскую милицию государство вполне могло положиться в любой ситуации.

Ахмат обрадовался перемене темы разговора.

– Нет, конечно. Снимаю. МВД оплачивает… да и удобно здесь. Весь дом сотрудниками занят. Все снимают. Хозяева в села переехали, их нашли и предложили хорошую цену. В случае чего и отбиваться удобнее, мы все вместе тут.

– А ты в каком селе живешь? – равнодушно спросил я и сощурил глаза, пытаясь прочесть надпись на яркой баночной консервной этикетке. – Китайская тушенка, что ли?

– Не знаю. Знаю только, что не свинина… – он помолчал, затем проговорил: – Я с Курчалоевсого района. Село Маердуп.

– А улица какая, номер дома?

Ахмат напрягся. Я интересовался сведениями, которые являются секретными и в мирное время, а уж в военное тем более. Боевики с радостью придут пожелать спокойной ночи первому заместителю министра внутренних дел республики, когда он находится в частном доме и с малым количеством охраны.

Я поднял голову:

– Испугался?

Чеченец вспыхнул. Его кисти, лежавшие на клеенке, сжались в кулаки.