Я Гордый

Могу я немного походить, задрав нос, надувшись от пафоса и гордости?

— Можешь, только не лопни. И вообще, пошли к тебе. Надо тебя приодеть и проконтролировать, чтобы никто не влез.

— Да я как-то и сам могу одеться. Если что, Марина поможет.

— Знаю, как она тебе помогает. От ее стонов у мамы на грядке помидоры краснеют. А будешь брыкаться, позову Олю.

— Не надо Олю, давай лучше ты.

От мысли, что она будет меня касаться, меня пробрала дрожь. Все, с этого момента постараюсь не оставаться с ней наедине, так сказать, во избежание. А то не сдержусь.

Мой парадно-мундирный костюм был готов и чинно лежал на кровати. На этот раз вещи выглядели более надеваемыми и снимаемыми, поэтому я решил, что запросто справлюсь сам. Правда, моя решимость сразу споткнулась об галстук, которой я ненавидел всей душой еще в прошлой жизни, и как оказалось, в этой тоже. Ну, и не стоит говорить о том, что завязывать я его не умел. Зато Катя умела.

Эх, вот повезет же ее будущему мужу! Ага, она так мне и сказала. М-да уж, скромность и моя семья — точно не совместимые понятия. Хотя, мы ж это — императоры, и все такое. Нам положено быть впереди планеты всей по чванству и задранным носам.

В общем, меня одели, расчесали и признали годным к употреблению. Ну, а потом меня так же взяли за руку, погладили спикировавшего Карыча и повели на расстр… на конференцию, в смысле.

Катя уже была одета, как и подобает маленькой принцессе, я тоже, сестры — черт, на них смотреть нельзя, чтоб не зажмуриться, как и на мам! От такого количества красоты, собранной в одном месте, земля может треснуть.

Ну да ладно. Наш выход сопровождался ревом труб, от которых я едва не оглох, а ворон, сидевший на моём плече, едва с него не свалился. Чет я реально очкую, глядя на всех этих пираний, что приплыли сюда на запах крови.

— Да не парься, — шепнула Катя. — Мы так уже сто раз делали.

В общем, выползли мы, раздавая направо улыбки, а налево обещания мучительной смерти распорядителям, которые не уменьшили звук. Чинно расселись, приняв пафосный и гордый вид. Быстрый взгляд на толпу, сразу приметил Пашу, который так до меня не добрался и скромно топтался возле стены. Это кто его не пустил ко мне? Где моя большая секира?!!

Мой блудливый взгляд так же выхватил в толпе Персика с ее дебильным братом. Увидев, что я на него смотрю, он стал корчить рожи. И мне стало даже завидно, потому что я тоже так хотел, но нельзя, а то фотки кривые получатся."

"Еще увидел ханьку, что сидела в первом ряду. Эта рожи не корчила, но смотрела на меня, как голодная собака на сочный стейк. Иногда даже губы облизывала призывно, на что-то намекая.

Тем временем батя взял слово и начал вещать.