Я сломаю твою жизнь

 – Я даже не могу узнать, что с ней! Сука.

– А ты готов узнать? – неожиданно спрашивает Давид.

– Давид! Ты что-то узнаешь?! – кричу в трубку я. – Ты узнал?!

– Только спокойно, Тимур.

– Не говори мне про спокойно! Давид! Рассказывай!

– Мне удалось выйти на следователя, который ведет это дело. Но он особо ничего не рассказал. Тоже скрывает. Насчет тех, кто это сделал, ничего не сказал.

– Что с Ликой, Давид? Что с ней? Ее избили? Почему она так долго без сознания?

– Тимур, – и пауза.

– Давид! – не выдерживаю я. – Сука. Давид! Я и так на пределе.

– Лику изнасиловали, Тимур. У нее было сильное внутреннее кровотечение.

Мне кажется, я чувствую, как сердце сейчас холодным камнем просто рухнуло вниз. Упало и перестало биться. И я не живу. Жадно глотаю воздух. Не могу издать ни звука.

– Тимур? Ты здесь? – спрашивает Давид. – Я сейчас подъеду.

– Не надо, – говорю незнакомым голосом. – Мне надо побыть одному, Давид. Прости…

– Тимур… – последнее, что я слышу, прежде чем отключаю телефон.

Я отключаю его совсем. Никого не хочу ни видеть, ни слышать.

Один. Я должен один пережить это.

Я ничего не знаю. Кто это сделал. Почему.

Знаю одно – я убью его. Того, кто это сделал. Обязательно найду и убью. Плевать на последствия. Эта мразь не будет жить.

Я так и сижу в темной комнате. Без света. В полной тишине. За окнами изредка слышен гул от машин.

Я настолько напряжен, что вздрагиваю от звонка в дверь. Нехотя иду открывать."

"Давид.

– Я же сказал, что хочу один побыть, – зло говорю я и не впускаю его внутрь.

– Остынь, Тимур, – он слегка толкает меня в плечо. – Натворишь сейчас дел. Думай о Лике. Ты ей нужен.

– Она пришла в себя? – с надеждой спрашиваю его.

– Нет.

– Сука, – тру глаза ладонями. – Кто это сделал? Сука. Я убью его.

– Не вздумай! – Давид теперь уже с силой толкает меня в плечо и я ударяюсь спиной в стену. – Не вздумай! Слышишь?! Его найдут и посадят!

– Да?! – кричу я в ответ. – А ты?! Ты сам-то ждал, когда найдут и посадят?! Ты?! – напоминаю ему о его собственном самосуде над обидчиком его жены.

– Замолчи! – злится Давид. – Это была ошибка!

– О которой ты не пожалел ни разу!

Давид глубоко выдыхает и говорит уже спокойнее:

– Тимур, я отлично тебя понимаю. Поэтому я здесь. Но послушай меня. Лучше сделать так, чтобы эта гнида не вышла из тюрьмы. И мы сможем это сделать, на марая рук сами. Если ты устроишь самосуд, то хуже сделаешь и себе, и Лике. Ты же хочешь быть с ней, а не сидеть в тюрьме? – чуть толкает меня в плечо. – Посмотри на меня, – поднимаю на него взгляд. – Ты хочешь быть с ней? Или…

– Она моя, – твержу я, глядя ему прямо в глаза. – Моя. Что бы не случилось.

– Я понял. Теперь обещай мне, что ничего без меня не сделаешь. Тимур? Обещай.

– Могу обещать одно, – отвечаю я. – Буду благоразумным. Постараюсь.