Я тебе больно (СИ)

Багримов пожимает ему руку, в то время как я открываю ноутбук, готовясь протоколировать переговоры.

И вот тут начинается самое интересное потому… что я ничерта не понимаю этого Миловича. Говорит он быстро, часто неправильно использует падежи, переходит то на английский, то, кажется, на польский. Использует кучу абривиатур.

Это самое настоящее мучение. Мне даже жарко становится, хотя, возможно, это от горячего чая с лавандой.

Я машинально тяну ворот блузки вниз. Хочется опустить голову и подуть туда. Ткань уже начала липнуть к коже.

Прикусив губу, вскидываю страдальческий взгляд на босса, когда Милович опять начинает тараторить. И замечаю, что смотрит Багримов вовсе не на заказчика, а на мои пальцы, которыми я тяну блузку.

Вот чёрт!

Резко отпускаю ткань, рука дёргается, и я задеваю локтем чайничек, стоящий на краю стола. С громким звоном он падает на пол и разбивается вдребезги.

Наверное, даже не стоит проверять, смотрит ли на нас весь зал ресторана, потому что, судя по тишине, так оно и есть.

— Простите, пожалуйста… Извините, — стыдливо кошусь то на босса, то на Миловича, и уже собираюсь подняться, хотя не ясно, для чего? Не собираюсь же я сейчас начать подметать в ресторане посреди важной деловой встречи?

Слава богу, подходит официант, и эта суета немного отвлекает от меня внимание. Правда, Багримов так и продолжает смотреть. И этот его взгляд ощущается максимально остро на некоторых польских словах, которые, я уверена, имеют нормальное значение, но звучат так, что я краснею.

Господи, кто-нибудь заткните уже этого Януша. У меня голова болит от необходимости соображать, что он несёт."

"Аллилуйя, официант приносит еду.

Я даже не думала, что так голодна, пока не увидела эти громадные тарелки с морепродуктами. Надеюсь, мы немного прервемся на трапезу, и мозг хоть чуть-чуть отдохнёт от этих непонятных слов Миловича.

Признаться, я никогда не ела морепродукты. Ну, во всяком случае лобстера и огромные мидии. Поэтому столовые приборы вызывают в голове жирный знак вопроса.

Бросаю невольный взгляд на Багримова, который уже начинает орудовать какими-то странными щипцами.

Внимательно слежу за боссом и стараюсь делать то же самое, что и он. Правда, получается у меня так себе, так что попытка щипцами разрезать лобстера заканчивается тем, что небольшой кусочек отлетает в стакан с чаем Януша.

Уверена, паника отражается на моём лица. В груди она определённо поднимает бурю.

— Простите… Я должен ответить на звонок, — говорит Милович, достав орущий мобильник из кармана пиджака.

Мой облегчённый выдох проносится по ресторану.

— Чай с лобстером — идея для высокой кухни, — усмехается Багримов, щелчком пальцев подозвав официанта, чтобы тот сменил чай.

То есть, он всё видел.

Разбитый чайник.