Я тебе (не) принадлежу (СИ)

- Скоро французская полиция его как следует осмотрит и вышлит в Россию, - Павел Андреевич словно не понимает, как на меня подействовала эта информация. - И хоть преступление произошло в Каннах, все расследование…

- Замолчите, - сжимаю покрепче стакан с красным как кровь гранатовым соком.

-… придется уговорить прокурора на…

- ЗАМОЛЧИТЕ! - стакан трескает у меня в руке, мелкие осколки впиваются в ладонь все глубже и глубже. Не чувствую физической боли, только моральное опустошение и языки адского пламени, тянущиеся к моей безгрешной душе. - Я хочу увидеть… увидеть… - не могу произнести мысли вслух.

Мне тяжело. Я раздавлена. Медленно погибаю.

Плакать хочется так сильно, что аж щиплет глаза. Пелена передо мной набирает обороты. Но уверенно стою на ногах, хотя и упираюсь ладонями в стол. С повреждённой руки падают на пол маленькие капли.

- Вам стоит обработать руку, - встает, но я взглядом пригвождаю его к месту.

- Я хочу поехать на опознание, - достаю из ящика аптечку и медленно начинаю обрабатывать руку.

- Нет, Инна Ивановна, - качает головой адвокат, поняв мои мотивы. - Это исключено.

- Но почему?"

"- Вы находитесь под следствием. Вы главная подозреваемая. Да ни один полицейский не пропустит вас на опознание собственного мужа, - громко фыркает, устало потирая переносицу. - У Клима есть дочь. Вот она и поедет в морг.

Холодок бежит по коже при упоминании Елизаветы. В ней еще недавно теплилась надежда, что такая сука как я не мола его убить. Я и сама так думала.

Что он жив, где-то ранен. Что его скоро найдут, а меня за покушение на жизнь богатого бизнесмена вышвырнут в самый захудалый уголок города. В злачный район.

- А я его жена и имею право… - с трудом сдерживаю рвущийся наружу гнев.

- Сейчас у вас нет никаких прав, - так грубо, что глаза от шока на лоб лезут. - Не будьте дурой, Инна. Лучше согласитесь на сделку. Мы построим вашу защиту на самообороне. Вы же ссорились с Климом. Он орал на вас. Вполне мог поднять руку. Потом набросился на вас в пьяном состоянии, вот тут вы и схватили что-то тяжелое. Ударили его по голове. От совершенного испугались, убежали в комнату. А он, шатаясь, ушел вниз. Как видно на камерах отеля…

- Каких еще камерах? - впервые слышу от Павла Андреевича о них. - Почему вы мне раньше этого не сказали? Какого черта скрывали? Вы же мой адвокат, а ведете какую-то двойную игру.

- Побойтесь Бога, Инна, - обиженно морщится. - Неужели, вы не помните, как я говорил вам о видеозаписях? - вглядывается в мое уставшее лицо. - У меня нет других целей, кроме как вас оправдать.

Мне от его слов не легче. Тут явно что-то не так. Понять не могу, что именно. Уже от всего голова начинает болеть. На виски постоянно давит. Стучит по ним отбойным молотком.

Вновь за таблетки хватаюсь. Они сейчас помогают немного расслабиться.