Я тебе не ровня

Аринка послание взяла, зная уж, что скоро уедут. Так всегда было. Дед писал письмо и отправлял с обозом, а через несколько месяцев Ариша собирала короба и сундуки, садилась в телегу (ладью, повозку) и отправлялись они с дедом к новому месту.

Девушка накинула шушпан* и припустилась на двор к купцу Мамаеву.

Встретили ее по-доброму, а все потому, что младшой сын Федора — Петр, как говорили «убивался» по рыжей Аришке еще с прошлой Пасхи. Мамаевы девкой не то, чтобы довольны были, но породниться с ученым Дорофеевым зазорным не считали, тем паче, что за стариком и деньга водилась кое-какая. А потому и улыбались сладко большуха* Мамаевская и обе ее дочери.

— Аринушка, здравствуй, красавица. Редко заходишь, не радуешь нас, — сладко вещала дородная Мамаева. — Все в делах да в хлопотах? Хорошая хозяюшка.

И то правда. Аринка в работе проворная была — и постряпать, и порукодельничать. А уж кружева какие плела — всем на загляденье. Ни одного похожего рисунка, будто сам Ярило, что косу ее отметил, те завитушки ей нашептывал.

Аришка не стала уж возражать тётке, а поклонилась и ответила так, как надобно, но с вывертом.

— Спасибо на добром слове, Татьяна Васильевна. Невместно по гостям ходить, когда не зовут.

— Да зовут-то чужих, а ты своя совсем, Аринушка, — тётка поняла намёк, но скрыла свое недовольство. — Приходила бы попросту. Вон и Олька с Нюрой рады тебе.

Дочери косили серыми рыбьими глазами в сторону рыжей Аришки, кивали без улыбок и тепла. А как иначе? Если Аринка станет Петровой женой, то им будет невесткой, а с невестками в домах мало кто церемонится. А уже если довелось стать женой младшого, то совсем уж чернавка. Подневольная, считай, баба.

— Приду, спасибочки, — не стала спорить Аришка.

Да и зачем, если вскорости они с дедом снова уедут? И забудутся Мамаевы жена, дочки и сам Мамаев. Вот только конь их запомнится — сивый такой меринок с веселыми глазами.

Любила Аринка коней, да что там, вообще животин любила, и те ей отвечали такой же любовью. Собаки никогда не лаяли на рыжую, кони, всхрапывая, шли сами, и тыкались бархатными губами в шею. Однова было, поехали они с дедом на ярмарку в Зухарево, так там медведя водили по улицам. Тощий мишка с клочковатой шерстью подался к Аришке и взрыднул так зверино и плаксиво. Рыжая потом еще долго поминала деду тот случай, и все просила выкупить мишку у цыган. Жалела сильного зверя за его худобу и несвободу.

— Так ты чего пришла-то, Аринушка?

— Мне бы письмо передать с Федором Антипычем. Деда велел.

— А вон он идет сам. И Петруша с ним.

Петька Мамаев, завидев Арину, насупился и плечи расправил — обижен был ее отказом.