Я тебе не ровня

— Матушка-боярыня, эдак писарь нужен, чтоб ходил все время за тобой и записывал, что ты увидела и какой кому приказ отдала? — Аринка слегка очумела, слушая Ксению и понимая, боярской жене нелегко вовсе и долг велик.

— А и верно, Ариш. Сообразила. С тобой завсегда рядом доверенный человек. Вот у меня — водовица Любава. Много не болтает, сидеть без дела не привычная. Я ее давно приметила, еще когда боярин Аким ее семью похолопил. К себе приблизила, выпестовала и позволила выкупиться из холопов.

И так еще долгонько. Боярыня Ксения, окончив урок, отправила девушек пройтись по холопским избам и сосчитать, сколь людей трудится на подворье, а потом сообразить сколь надо припасов, чтобы до нови продержаться.

— Аришка, умаемся считать-то. Эдак месяц пройдет? — cердилась Машка, высверкивая глазищами.

— Маш, а кто учёт ведет, а? Есть же какой-никакой человек, что ведает, — Аришка и сама понимала, что работа долгая и напрасная.

— Ну, Макар Зотович есть, Урядов. Он все у себя в большую книгу записывает. Только, Ариш…я …читать плохо могу. Считать и того хуже.

— Я могу, Маш. Идем, прикажешь ему все рассказать и делов-то.

— Ага, прям вот так он мне все и обсказал. Небось, нос задерет и промолчит, оглоед!

— Ты боярышня. Слово твое — указ. Идем, нето. Ты только лицо грозное сделай, ладно? Вот как давеча с Фаддеем. Макар ваш и не откажет.

— Тьфу! Это не наука, а казнь мученическая, — Маша бубнила все время, что девчонки шли к большому амбару."

"Там заседал Макар, тот самый приказчик. Вошли девахи в большущий схрон, а там чего только нет! По полкам — ткани, да свитки. Кузнечные разные штуки. Тут же короба, мешки и много чего еще. Аришка, аж дышать перестала, глядя на такое-то богатство. А сам приказчик — неприятный мужичонка, не старый еще, но лысоватый, поднялся со скамьи и гаденько посмотрел на девушек.

— Чего изволите?

— Здрав будь, Макар Зотович, — Машка приосанилась, бровь изогнула так же, как боярыня Ксения, но убедительности не вышло.

Аришка поняла, что Макар тот сейчас погонит двух соплюх, и задумалась. Разглядела внимательно дядьку, и осознала — петух! А петухам что надобно? Верно! Почёт, уважение и лестное слово.

— И тебе здравствовать, боярышня, — и поклонился так лениво, нехотя.

Машку заело! Она уж было открыла рот указать сальному Макарке, где его место, но Ариша опередила:

— Макар Зотович, уж прости, что помешала тебе дело твое трудное делать, — Ариша сказала от себя, ить боярышня же помешать не может в своем-то дому. — У тебя тут порядок такой, что я загляделась совсем. Все на своих местах, все урядно. Это же сколько труда-то надобно? Да те Бог сил и терпения.

Макар-то маленько обалдел, но видно было, приятно лестное слово да еще и от рыжей девахи, о которой последнее время так много судачили.