Я тебя не хочу

А давайте мы завяжем жениху руки сзади галстуком («Чьим?!» — подумалось мне) и пусть снимает подвязку зубами!

Сашка ржал, я хлопала вытаращенными глазами, и так как мы оба не возражали — он от смеха, я от шока — ему в итоге действительно завязали руки и приказали снимать этот… элемент одежды зубами.

И в тот момент, когда Лебедев встал на колени рядом со стулом, на котором сидела я, и его собственная мама осторожно приподняла мне юбку, чтобы помочь сыну забраться под неё… в общем, в этот момент я беспомощно посмотрела на Ксюшку. Подруга стояла буквально в трёх метрах от меня и губы у неё дрожали от смеха.

Я же говорила — всем на этой свадьбе будет весело…

«Терпи, мать», — шепнула Ксюшка, и я каким-то образом поняла её.

Лебедев под моей юбкой, кстати, явно не особенно торопился. Прошёлся с короткими и почти невесомыми поцелуями по всей ноге, на которую была надета подвязка, жарко подышал мне в бедро, заставив задрожать. Лизнул обнажённую кожу возле подвязки, потом поцеловал в то же место, ухватился губами за тонкое кружево — и потянул его вниз.

Ощущения были невероятные. Сашка будто бы сдирал с меня кожу, оголяя нервы. И играл на этих нервах так, что внизу живота пылало, горело и жглось…"

"Мне казалось, что снятие подвязки длится вечно, но на самом деле прошло всего секунд пятнадцать. И когда я вытащила ногу из туфельки и Лебедев вылез из-под моей юбки, сверкая белой кружевной штучкой в зубах, я даже почувствовала разочарование от того, что это закончилось.

И совершенно не обратила внимания на то, кто поймал подвязку. Не Виталик — это точно. А всё остальное уже детали…

А после был очень вкусный торт, который в меня совершенно не лез, хотя был действительно очень вкусным. И гости, опять кричавшие «горько». И требовательные Сашкины губы, сводящие с ума. Они выворачивали меня наизнанку, заставляли забывать собственное имя — и с жадностью пили моё дыхание.

И всё это было… будто бы по-настоящему. Умеешь же ты играть, Лебедев…

Жаль, что я не умею.

***

Перед самым отъездом из ресторана, когда Стася отлучилась в туалет, к Сашке подошла Ксюша. Улыбнулась и произнесла:

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Лебедев кивнул, превращаясь в слух. Если Ксюша хочет что-то сказать — значит, это что-то важное.

Он немного лукавил, говоря некоторое время назад с Виталиком. Сашка понимал друга. Ксюша, с этими бездонными чёрными глазами, белой мягкой кожей и дивными кудрявыми волосами, была очень привлекательна. Правда, у Лебедева, никогда не было к ней романтического интереса, только симпатия и бесконечное уважение.

— Стася меня убьёт, наверное, — почти прошептала Ксюша, и в глазах её светилась неуверенность. — Но я просто не могу… Саш, пожалуйста, будь осторожнее.