Я тебя отвоюю

Симметрично тому, как Стас был вынесен за скобки в отношении Даши с родителями, Дашу не касалось его общение с Диной.

Стас продолжал время от времени принимать ее истеричные звонки, с каждым разом реагируя все резче и резче…

Даша продолжала боязно вжимать уши, когда слышала, что в спальне, в гостиной, на балконе он шипит в телефонную трубку…

После таких разговоров у него всегда портилось настроение, иногда до трясущихся рук и побелевших губ. Вытягивать его в реальность было сложно, но Даша радовалась каждой такой своей победе — ласковым словом, нежным взглядом, поцелуями, бесконечными попытками размять закаменевшие плечи, она выдавливала из него болезненные остаточные.

Все, что Красновская знала о бракоразводном процессе, это то, что он начался… И почти сразу был поставлен на паузу. Стасу с Диной определили двухмесячный срок для примирения. Стас, конечно, злился, но… Как ему объяснили и как он сам прекрасно понимал, это стандарт для пар, в которых один из почти что бывших партнеров настаивает на необходимости сохранить брак. А Дина настаивала. По-прежнему.

Несколько раз Даша не выдерживала, слишком эмоционально скорей всего спрашивала у Стаса, зачем жена это делает, но он не знал… Рационального объяснения у Волошина не было, а эмоционально она уже выжала из него все соки, не оставив ни любви, ни уважения, ни веры в человечность, ни даже ненависти.

"

"Даше было безумно обидно за него. А еще зло… Зло настолько, что она даже порывалась позвонить Дине и… Дальше воображения не хватало. Верила ли в возможность убедить женщину просто отпустить… Благородно (насколько это слово вообще применимо к ней), отпустить человека, который хочет только возможности полноценно вдохнуть, не чувствуя себя псом, которого то и дело дергают за цепь, сдавливая горло? Нет.

Поэтому пусть порывалась, но хватало выдержки отказаться от идеи. Стас не оценит, да и это только все усложнило бы, потому что… Насколько знала Даша, их отношения со Стасом для его еще не бывшей жены пока остались в тайне. Просто потому, что о них никто не знал, кроме Дашиной родни и Богдана.

Это было предложение Стаса, с которым Даша согласилась — не афишировать, пока вопрос развода не будет решен.

Чего в Даше точно не было — так это амбиций утереть Дине нос.

Пройти мимо, держа за руку Стаса, глядя сверху вниз, будто говоря: «выкуси». Нет, ей хотелось того, к чему стремился Стас — спокойствия и права… Потом, не оглядываясь и не чувствуя даже намека на муки совести, гулять по улицам, взявшись за руки, целоваться в ресторанах, летать на параплане, на сей раз представляясь Мише уже не «сестрой Артёма Красновского», а «девушкой Стаса Волошина». А лучше невестой… Еще лучше — женой.

Вот об этом Даша запретить себе мечтать не могла, а еще…

— Все хорошо, Стас.