Я тебя отвоюю

Она просто прошла мимо Стаса, прямо так, в обуви, до самой спальни, достала сумку, начала сбор.

Глава 29

Мозг был так перегружен эмоциональными переживаниями, что с радостью, кажется, воспользовался возможностью переключиться. Даше понадобилось полчаса, чтобы собрать две сумки. Стас не вмешивался. Сначала долго крутился у двери, оглядывая ее, фотографируя, звоня… Сначала адвокату, который занимается его бракоразводным процессом, обрисовывая в общих чертах ситуацию и спрашивая, какие юридические последствия это может повлечь, а потом мастеру, узнавая, сколько по времени займет смена двери.

Когда Даша собралась, он закончил все разговоры, стоял на кухне, уперев кулаки в столешницу, смотрел в окно. Не заметил, что она подошла ко входу, остановилась у двери.

— Я готова, Стас, — сказала тихо, чтобы не испугать, но он все равно вздрогнул, оглянулся.

— Мы не обсудили еще один вариант, Дашка. А должны.

— Нет. Еще один вариант я не буду обсуждать. Я не уйду от тебя, пока сам не выгонишь. А если попробуешь выгнать из благих побуждений — все равно не уйду. Переговоры с террористами ведут не затем, чтобы исполнять их требования.

Стас не спешил с ответом, несколько секунд просто смотрел в глаза, взвешивая, а потом кивнул. Решил не спорить. И правильно.

— Иди сюда, — руку протянул, когда Даша вложила в его пальцы свои, прижал, снова обнял. На сей раз, кажется, не столько чтобы ее успокоить, сколько чтобы вернуть свое равновесие. — Мне страшно за тебя, Даш. Я не знаю, где ее предел. Еще утром не предположил бы, что станет заниматься таким. И получается… Переговоры с террористами ничего не дают. Ни контроля, ни предсказуемости.

— Если, чтобы она от нас отстала, придется переехать в другой город, — я готова.

— Не говори глупостей, Носик. Я поговорил с юристом, сейчас нужно будет поехать в участок — написать заявление. Потом… У нас была договоренность — если она начинает лезть к кому-то из моих близких — мы начинаем делить имущество. Значит, так и будет. Попробуем подать ходатайство о сокращении срока для примирения. Мне сказали, что может не получиться, но попробовать мы обязаны. И ограничительное предписание я тоже получу. Всему есть предел. Даже моему терпению. Мы никуда не должны уезжать.

Ты не должна бояться вернуться в свою квартиру. Я больше не буду с ней нежничать. Я искренне хотел по-хорошему. Я все сделал для этого.

— Ты сделал даже больше.

— Да, наверное, ты права. Но это уже слишком.

— Я поддержу тебя в любом решении.

— Прости меня за все это дерьмо.

— Тебе не за что просить прощения. Мы справимся.

Стоять в его объятьях было тепло, уютно, безопасно… Даже когда делаешь это в квартире, на двери которой белеет надпись «сдохни, тварь». Жаль, что объятья не могли длиться вечно.