Я тебя отвоюю

Расскажешь что-то?

— Что, например?

— Как дела? Как к свадьбе готовишься? О Богдане расскажи что-то… Он хороший парень, кажется. Мне нравится…

Стас явно как лучше хотел, и ей, и себе, а получалось, что с затянувшейся раны корку сковыривал. Даше, которая всегда мечтала, чтобы он ревновал, больно было слышать это «хороший парень… Мне нравится». Никому никогда не призналась бы, но… больно.

— Вяло готовлюсь. Договорились с мамой съездить на выходных посмотреть платья, померить. Думаю, организуем следующей весной… Хочу весной…

— Долго ждать, нет?

— Подождем. Нам не горит. В конце концов, распишемся, а уж потом праздник.

— Но праздник непременно нужен? — Стас улыбнулся, явно намекая на то, что двадцатипятилетняя Дашка так и не наигралась в барби, платья, принцев… Улыбка не была злой, скорее этим вопросом он себе же подтверждал утверждение, сидевшее в голове будто «факт»: Носик — милая малышка. Что тогда была, что сейчас осталась.

— Мне — нет. Никогда не хотела праздника. Просто… У нас есть родители и друзья. Их лишать возможности не хотелось бы. Я готова пожертвовать собой на день, чтобы им было, что вспомнить.

— Это благородно.

— Ты приглашен, кстати. Когда-то… Когда это случится.

Это был укол. Ответный удар за его приглашение, сделанное давным-давно… Да только ему, кажется, абсолютно все равно. Улыбнулся опять, кивнул.

— Непременно, Носик. Сервиз притащу. Тост толкну. Хороший… О том, как в семнадцать ко мне под дом пришла…"

"— Стас… — Даше так страшно было, что он договорит, что она и перебить попыталась, и его руку, которая на столешнице лежала, своей накрыла. Это было слишком, наверное. Они ведь вообще не близки. Даже для долгих взглядов, что уж говорить о касаниях? Но тактика сработала. Волошин остановился. А вот руку не выдернул. Задумчиво смотрел на то, как Дашины пальцы отползают… Сначала медленно, а потом резко под стол. И там в кулак. Благо, этого он видеть уже не мог. — Не надо об этом, пожалуйста. Мне стыдно до сих пор. Если есть в мире хоть что-то, что я хотела бы от тебя — это чтобы ты навсегда это забыл. Простил и забыл.

— Видишь, ты стыдишься, а я горжусь даже.

— Чем гордишься?

— Такая девушка в меня влюблена была. Чем не повод для гордости?

Он шутил… Опять шутил, а у Даши сердце мертвело. Она вдруг осознала, насколько ее согласие сходить на кофе было опрометчивым и самоуничтожительным.

Восемь лет боролась. Восемь лет себя отстраивала. Училась жить с неразделенной любовью, как данностью, привыкать к тому, что один сердечный сектор навечно выведет из строя и теперь компенсировать нужно другими. Убеждать себя в том, что комфорт рядом с Богданом — это максимум, который она хочет, к которому стремится.