Я тебя отвоюю

Переждал мгновение, стараясь зафиксироваться в новой позиции, хмыкнул каким-то своим мыслям, перехватывая пальцами левой руки поудобней. Пошел в сторону уборной небольшими шагами.

Даша тихо следовала за ним, будто страхуя. Он наверняка не хотел бы, но открыто сказать ей «не нужно» не мог — боялся обидеть.

На длительные дистанции забеги Стас пока не совершал — еще испытывал проблемы с координацией. Для перемещения по больнице они с Милой использовали кресло. По палате — ходунки. Двигаться было необходимо, это понимали все. И реабилитация, на самом-то деле, уже началась."

"Перед дверью в уборную Стас остановился. Даша открыла, Стас сначала кивнул, как бы благодаря, а потом снова глянул на нее — это значило, что дальше он сам. Красновская подчинилась…

Ей было не сложно помогать во всем. Но если он просил — теперь вот так — соглашалась.

Много читала, слушала, смотрела… Пыталась досконально изучить, как в подобных жизненных ситуациях должны вести себя те, кто хочет быть рядом и стать лучшей поддержкой. Пришла к выводу, что универсальной манеры поведения не существует, и это тоже проход по лезвию. Мотивировать и позволять сохранить самоуважение. Быть дисциплинированным и не ломать. Делиться энтузиазмом и не перегибать. Это было очень сложно, этому еще предстояло учиться, но другого выхода у них не было.

Стас провел в уборной больше времени, чем это требовалось бы, будь он совершенно здоровым человеком. Даша ждала его, стоя у кровати. Он сам открыл дверь, снова медленно шел, аккуратно переставляя ходунки и делая каждый шаг так выверено, как никогда, вернулся к кровати, Даша чуть подвинулась, чтобы места для «посадки» было больше, и он не волновался. Присел.

Даша думала, что тут же ляжет, но нет, остался сидеть, стараясь держать баланс с помощью не совсем послушной правой руки. Указал взглядом на место рядом с собой…

— Ты хочешь, чтобы я села? — Даша спросила на всякий случай, а когда получила кивок в ответ, тут же исполнила просьбу. Опустилась с левой стороны, его холодная после того, как мыл, рука устроилась на колене, сжала с силой… Он повернул голову, приблизился, касаясь носом щеки, провел по ней, вдыхая…

Ничего не говорил ведь, и не делал особенного, а у Даши сердце будто в мясорубку попало… Потому что в этом было столько нежности и словно прощания, что сил сдержаться — никаких. В последнее время он только то и делал, что вот так прощался. И это убивало. Потому что непонятно — на всякий случай или решил там себе что-то… А может не он, но сверху все уже решили…

Даша повернулась, взяла его лицо в ладони, спаялась с ним лбами, посмотрела в глаза, понимая, что слез сейчас все равно не сдержит, поэтому и скрывать нет смысла…

— Я тебя отвоюю. Не сомневайся даже. Отвоюю.