Я тебя отвоюю

— Не руби сплеча, Даш…

От любви всей твоей жизни, даже если эта самая любовь понятия не имеет о своем статусе, обычно боишься получить именно такой совет, если речь идет о другом мужчине. Равнодушный к тебе, как к женщине. Заботящийся о тебе, как о вроде бы друге.

— Думаешь, завтра что-то изменится? — но Даша привыкла. Это ужасно, но уже привыкла. Поэтому хмыкнула только. Поддела указательным пальцем кольцо, крутить стала бездумно.

— Говорят, утро вечера мудренее…

— Да? А жена твоя вечером аборт ходила делать? В этом беда?

Пожалуй, отвечать на добро принято не так. Не бить так больно того, кто посреди ночи к тебе примчался, кто позволил наплакаться вдоволь, а теперь сидел и слушал нытье, которое если и касалось его, то помимо его же воли. Но Даша… Вдруг возненавидела его — за слепоту, эту отрешенную благость и совет.

— Думаешь, имеешь право так «кусать»?

— Нет. Прости… — и пусть выражение его лица не изменилось практически — только скривился на мгновение, Даша быстро пожалела, что позволила себе.

— Знаешь откуда?

— От Артёма.

— Ясно… Все. Сука. Знают."

"Сказал отрывисто, притворно спокойно, потом же… Из-за стола встал, взял чашку с чаем, к которому даже не притронулся ни разу, к мойке подошел, выплеснул, бросил опустевшую емкость, не заботясь, что разбиться может. И разбилась, кажется. Даша вздрогнула даже, услышав характерный звук.

— Я не хотела, Стас. Прости…

Он впервые рядом с ней был настолько злым. Видно было, что изо всех сил пытается себя в руках держать, но злится. И виной тому она.

— Дело не в тебе… — Стас же так и остался стоять у мойки, упер руки в столешницу, голову чуть склонил, сгорбился немного… — Меня до сих пор кроет просто… Временами. Это сложно…

— Понимаю, — Даша сказала, а потом захотела себе же подзатыльник отвесить потому что… Ни черта она не понимает. Если не переживал — такое понять невозможно. — Хотя… Просто прости меня, Стас. И не слушай идиотку. Ты же видишь, я тоже веду себя, как…

— Не сравнивай, дурочка.

— А в чем разница?

Даша тоже встала, подошла — не вплотную (отчего-то было боязно), но ближе. К спине, напряженным рукам, голове в пол-оборота, поймала тяжелый взгляд.

— Я не верю, что ты так сделала бы. Знаю тебя и не верю.

— Ее ты тоже знал ведь…

— Если еще и в тебе ошибусь — сдохну.

Он снова наверняка имел в виду совсем не то, но Даша… Лишилась дыхания. Руки сами опустились, пальцы разжались. На пол полетело кольцо. Стукнулось три раза, разрезая воздух звоном, а потом закатилось под тумбу.

* * *Ночной разговор то и дело затухал, затихал, стопорился.

Что Даше, что Стасу было одновременно уютно и гадко.

Уютно, потому что в компании друг друга. Гадко, потому что… Мир никогда не ограничивался этой компанией.