Я тебя у него украду

А потом эта телеграмма, поездка домой и… она.

Кажется, и не изменилась совсем, осталась той же что помнил, но…

Обернулся на машину и прислушался. По-прежнему тихо, темно, ни шороха.

Не мог вернуться туда, просто не мог находиться рядом с ней и опять не иметь возможности коснуться.

Но в этот раз я сам сделала выбор, решил жениться на Алёне, хотя не испытывал к ней и доли того сумасшествия, что накрывало год назад. С Алёной все шло спокойно, правильно, так как и должно быть, и даже примитивно. О том чтобы поиграть с ремнями не было и речи. Она из тех, на ком женятся.

Она не создана для того, чтобы заставить тебя страдать от желания высечь ее, от желания обладать, чтобы захлебывалась твоим именем, когда ты будешь глубоко внутри. Она создана для спокойных вечеров, для того чтобы с родителями знакомить, для того чтобы стать матерью ваших идеальных детей. А Журавлёва другая."

"Она проникает в мысли, в сердце, крутит мужиками, себе на потеху, взять хотя бы Иваныча. Жалкий тип, хотя и таскается за ней как щенок, хотя, казалось бы, возраст солидный. А она держит на расстоянии, но наверняка дает иногда, чтобы придержать, чтобы не убегал, продолжал ковром стелиться у ее ног.

И пользуется. Даже страшно подумать, что раньше и я таким был. Смаковал каждую секунду, проведенную в ее постели, готов был жить ради этих моментов, душу продать, только бы она отдала мне свою. Не любовь, а помешательство, болезнь, мания. Обладать ей, быть рядом, подчинять. Чтобы не только себя чувствовать таким ослом, но и ее волю и разум сводить с ума, чтобы хотела меня так же, как я ее, до дрожи, до учащенного пульса, до зуда в кончиках пальцев.

Шагнул к машине и уперся рукой в капот, пытаясь унять пульс.

Ледяной металл холодил ладонь, а тело по-прежнему горело, какого хрена снова завелся?

Дома Алёна такая правильная и порядочная, спокойная и покладистая. А здесь Журавлёва, которую хочется вжать в спинку сиденья, стиснуть тонкую шею и выпить весь кислород с ее губ, чтобы хватала ртом воздух, когда буду вбиваться, таранить, иметь, клеймить. Чертово сердце.

Хлопнул по карману, нашарил пачку, оказалась пуста.

Тело горело, пульсом отдавалось в ломящем члене и хотелось в прорубь нырнуть прямо сейчас и нахер все.

Но где в лесу его найти?

Постоял еще несколько минут, приходя в себя. Температура упала еще на пару градусов, и я вернулся в машину, аккуратно, чтобы не потревожить Журавлёву устроился рядом, не касаясь ее и прикрыл глаза.

Даже в салоне было холодно, и после командировки в Афгане это как-то по-особому било по нервам, жара стала привычной, а тут…

Журавлёва перевернулась во сне, и я окаменел, когда она придвинулась ко мне вплотную, все еще ровно дыша, и прильнула, позабыв об оставленном в ногах пледе.