Я тебя у него украду

 – Ездил куда-то?

Пашка загадочно улыбнулся и кивнул на красные пакеты с лейблом моего любимого магазина нижнего белья. Мои глаза распахнулись, а Суворов это заметил, и его взгляд стал еще более красноречивым.

– Подарок тебе выбирал, – ответил с лукавой улыбкой, и я ощутила пьянящий азарт и села на постели, косясь на пакеты.

– И судя по всему, не один…

– И не два, – ответил в унисон и я, не сдержавшись, рассмеялась.

– Тогда чего ждешь? – прошептала с вызовом, и Суворов дернул меня на себя, и я взвизгнула и обхватила его шею руками, чтобы не упасть. Ледяная кожанка обжигала голую грудь, а жесткая ткань его джинсов дразнила нежную кожу, когда я оседлала его колени и ответила на долгий, глубокий поцелуй.

 – Суворов, холодно!"

"Рассмеялась, когда Пашка ткнулся колючей щетиной мне в шею и начал методично сводить с ума неспешными поцелуями.

– Тогда раздень меня, родная.

А вот это с радостью!

Руки безошибочно подцепили полы кожаны и начали стягивать ее с широких плеч, следом за курткой на пол полетела футболка, потом джинсы и трусы, и мы с Суворовым рухнули на простыни и с жадностью странников в пустыне принялись пить дыхание друг друга как самую прохладную воду.

Его руки на моем теле обжигали, губы сводили с ума, я снова поддалась этому сладкому дурману в голове и позволила себе забыться, как тогда, когда Суворов сделал это накануне, после того как я протянула ему ремень Марка.

– Журавлёва, ты хотя бы понимаешь, о чем просишь? – Пашка резко обхватил мое запястье и притянул меня к себе, второй рукой аккуратно забирая у меня ремень. Он заслонил меня своей широкой спиной от любопытных взглядов, и я почувствовала себя как за каменной стеной.

Боже, как давно мне не хватало этого ощущения! – Ты просишь меня нарушить слово, которое я дал, чтобы защитить тебя от себя.

– Прошу, – повторила твердо, и взгляд Суворова потемнел. Паша медленно расправил ремень и перебросил его через мою талию, притягивая меня вплотную к себе. Ему пришлось дважды обмотать свои кисти, а я опустила руки на его грудь и почувствовала, как под белой тканью рубашки колотится его сердце. – Поцелуй меня, Суворов.

Паша опустил взгляд на мои губы и медленно выдохнул.

– Ты же понимаешь, что последствия этого поцелуя могут быть непредсказуемыми? – он все никак не унимался, а я сходила с ума от желания перейти поскорее к делу.

 – Возможно…Скорее всего… Абсолютно точно этот поцелуй закончится постелью.

Его губы приблизились к моим, я встала на цыпочки, чтобы коснуться их, наконец, но Паша видимо решил проверить, как далеко я дам ему зайти и продолжил.

– И к утру ты абсолютно точно окажешься снова беременной, – он застыл, заглядывая в мои глаза, ища в них предостережение или страх, но их там не было.