Я тебя у него украду

Ударила его по рукам, и он равнодушно отвел руки, будто не больно и хотелось и рывком развернув меня впечатал грудью в стол. Реально впечатал, потому что хоть и аккуратно, но настойчиво уложил на столешницу грудью и тут же задрал юбку, по-собственнически проводя руками по заднице. Раздвинул бедра и встал сзади, поглаживая округлости сквозь белье.

– У тебя охрененные трусики, даже жалко их рвать, – протянул насмешливо, и я возмущенно приподнялась, но надавил на лопатки заставляя снова лечь. – Шучу, Журавлёва, ну что ты такая серьезная?

Закатила глаза, ощутив, как наглые руки поддели резиночку белья и потянули вниз аккуратно, даже бережно. Спустили до колен, а дальше трусики скатились сами. Выступила из них и боковым зрением заметила, как Суворов нагнулся, поднял и сунул их в карман. Как будто ключи обронил и поднял.

– Это мои! – запротестовала, а Пашка лишь красноречиво улыбнулся и шлепнул меня, отчего подавилась вдохом и замолчала.

С запозданием осознала, что он не разделся, так и стоял с застегнутой ширинкой, и это слегка сбило с толку, но лишь на мгновение, потому что Суворов медленно погладил мои бедра, а потом его рука переместилась к развилке между ними и пальцы почти грубо, бесцеремонно проникли внутрь, снося крышу этой наглостью.

– За мной должок, помнишь? – умело повел пальцами внутри, задевая точку, от которой кожа покрылась мурашками, и так невозмутимо продолжил ее гладить, будто каждый день это делал на протяжении ста лет. Застонала, обмякла, ткнулась лбом в стол, инстинктивно выгибая спину, услышала его улыбку. – И тут моя папка где-то осталась.

– Мгмм… – хныкнула, невнятно подаваясь навстречу каждому его толчку пальцами. А Пашка продолжил издеваться и дразнить, разнося мои нервы вдребезги. Ощущала, как теку, чувствовала, как горячо и пульсирует, как обжимаю его пальцы, как дурею от этого. И как дуреет он, хотя и не хочет этого показать. – Паш…

Выдохнула, всхлипнула, сжалась, спина выгнулась, а Пашка продолжил так же безжалостно трахать меня пальцами не сбавляя темпа, в сто крат увеличивая оргазм своими рваными движениями внутри.

– Паш…!

– Тише, тише, Журавлёва, все управление сбежится, – и когда я обессиленно опустилась на столешницу, не дал мне расслабиться, приподнял, аккуратно усадил на самый край стола, и я оперлась ладонями, чтобы было удобнее, а он скинул с меня туфли на каблуке и заставил опустить одну ногу на стул, вторую поддел сам и вновь вставил пальцы, только теперь под другим углом, и лукаво улыбнулся. – Постарайся молча.

И сволочь выжал из меня остатки сил.

И только потом, когда этот наглец ушел, а я ползала по полу и затирала салфетками следы очередной его пытки, которую он в совершенстве умеет проделывать, я позволила себе улыбнуться.

А он ведь так и не кончил.