Я тебя у него украду

Оно длилось неимоверно долго и казалось таким нереальным и ненастоящим, что казалось у нас всех поехала крыша.

Друг перехватил мой взгляд и молчал, как и я, просто смотрел на меня и прислушивался к тишине пока боясь радоваться затишью, но уже понимая, что оно вероятно наступило неспроста.

– Думаешь, отбились? – одними губами спросил и перевел взгляд на сжавшуюся рядом со мной Алёну. Она ни разу под обстрелы не попадала и сейчас все еще тряслась от рыданий и дрожащей рукой стирала с лица слезы. Я сжал рукой цевье автомата и второй рукой легонько обхватил связистку, придвигая ближе. Она все еще была в том же халате, что и до этого, да и я сам был лишь в камуфляжных брюках – единственное, что успел схватить, прежде чем выскочить из комнаты.

– Не знаю, – ответил честно, и Алена прижалась ближе и зарыдала громче, но я сжал ее жестом призывая молчать. Кириченко напряженно молчал, стискивая в руке свое оружие и прислушивался к звукам снаружи. Шум мотора автомобиля, и похоже не одного, зазвучал где-то издалека и как только внедорожники взревели и начали удаляться, мы выдохнули. Стас апатично моргнул, а потом закрыл глаза и прижался затылком к бетонной стене посольства, у которой сидел на полу. Медленно выдохнул, произнося что-то неразличимым шепотом. – Кажется да…

Выдохнул с облегчением и позволил себе расслабиться и откинулась на стену, увлекая на колени Алену. Высовываться пока было нельзя. Слишком опасны были бы любые движения. И пока мы не убедимся, что враг отступил, будем тише воды, ниже травы.

Февральская жара повторилась, но разница была лишь в том, что теперь мы были готовы и защищены стенами посольства. Оно и помогло нам выйти почти сухими из воды.

– Курить пойдешь? – Кириченко, сидящий на нижней полке купе, которое делили на троих, обратился ко мне, вырывая из тяжелых воспоминаний, и я кивнул и спустился, стараясь не потревожить спящую Алёну.

Вышли из купе, прикрыли за собой двери и шагнули в тамбур, молча, не нарушая тишины. С некоторых пор мы научились понимать друг друга без слов. По взгляду читали все что в мыслях.

Стас закурил, протянул мне зажигалку, и я сделал глубокую затяжку, возвращая ему вещицу.

– Надо бросать… Не курил же раньше, а с этим Афганом начал… – задумчиво проговорил Кириченко, и я глянул в окно, замечая, что мы въезжаем в полосу какой-то станции."

"– Ты женат? – давно хотел спросить у друга. Было любопытно, что все присутствующие в посольстве Аленку облизывали взглядами, а Кириченко оставался нейтральным: не глазел на нее, почти не общался – только по делу. Это честно казалось странным.

– Семь лет уже, – ответил утвердительно, и я удивился. Ну это все объясняет, но не умаляет того факта, что Стас поехал на верную смерть в Афган при живой жене.