Я тебя у него украду

Все то же самое тупое оцепенение давило. – Паш, да что тут у вас случилось?

Нервно спросила, а я не отрывал взгляда от Журавлёвой, которая подошла к моему отцу и заговорила с ним. Он расплылся в довольной улыбке, но нахмурился, когда Ира что-то ему сказала. На Иваныча она даже не глянула и после шагнула к калитке, намереваясь уехать. Иваныч пошел за ней, подцепил за руку, она улыбнулась ему, но холодно, будто мертвой улыбкой, и помотала головой, а я не отдавая себе отчета разжал руку, оставляя Алёну стоять в одиночестве, и в пару шагов преодолев расстояние до отца забрал ключи от машины и сжав Журавлёвское запястье поволок ее к воротам.

Домой собралась? Я подброшу!

***

Суворов толкнул меня в машину, сам сел на переднее и сорвал с места так резко, будто за ним гонятся. Ад пуст – все черти здесь. Вжалась в сиденье, хотелось слиться с ним, чтобы Пашка не заметил меня, но я не очень-то хорошо сочеталась с черной кожей. Говорить что-то еще боялась, было страшно вообще рта раскрыть, потому что Суворов снова впал в это свое молчаливое состояние, когда любые мои доводы будут отражены циничностью его замечаний, и я хапну негатива больше, чем мне причитается по статусу.

Пашка тоже молчал, и, как назло, гнал машину куда-то по лесной дороге. Коттеджный поселок мы давно проехали, оставили позади и теперь гнали между вековыми соснами в молчании. В салоне было слишком тихо, и эта тишина противно давила, заставляла пальцы сжиматься до красноватых следов в ладошках от острых ногтей. Челюсть начала ныть до того сильно я ее сжимала, а глаза резало от непролитых слез, но не стану же я при нем сейчас…

– Ты сейчас серьезно, да? – Паша первый нарушил тишину, а я так и не смогла и лишь истерически хмыкнула, что могло означать как «ты издеваешься, спрашивая такое?» и как «я сбежала из дурки, принимайте обратно»…И я искренне склонялась ко второму, потому что нервы были ни к черту и мне было впору выть от страха перед неизвестностью.

А вот за это поручиться не могу, не знаю, кто был в курсе, что Кариша от Паши, но Марк с Дашей точно знали.

– Дочь, Журавлёва, – просипел будто сам с собой разговаривая, и вдруг резко подвернул к обочине, если так можно назвать маленький закуток между деревьями и заглушил мотор, поворачиваясь ко мне.

Я кивнула, понимая, что от меня ждут хоть какой-то реакции, но, кажется, что всю храбрость, отведенную мне в этот вечер, я израсходовала и теперь оставалось лишь хлопать глазами и кивать.

– Пиздец.

Вышел из машины и закурил, я дрожащей рукой нашарила ручку и выбралась из черного внедорожника, украдкой оглядывая местность. Кругом одни сосны, лес такой дремучий, будто из сказки. Темно, а из-за того, что время близится к глубокому вечеру, становится еще и прохладно.