Я тебя у него заберу

Мариам не могла! В памяти всплывают кукольные глаза, заглядывающие в мое лицо с доверием и трепетной любовью… Последний месяц был сказкой для нас. Забив на то, что приходится прятаться мы брали от каждой встречи максимум… Почти максимум, но я ждал. Уверенно и преданно ждал, когда она наберется смелости. Неужели, она так просто сдалась? Отвернулась от нас? От меня…

Какое-то шестое чувство, используя жалкую последнюю попытку, стучится в подсознании. А что если Мариам заставили уехать, и именно поэтому со мной говорил Даниелян старший, а не она сама? Бред конечно, но все же.

Зная ее родню, они могли. Тогда все иначе, и я просто украду мою девочку к чертовой матери, и больше они дочку не увидят!

И словно ответом на мой вопрос в руке оживает мобильный. Четыре буквы имени друга загораются на экране.

— Да?

— Ты, бл*дь, охренел?

Судя по лестному обращению, Дава уже в курсе… Папаша, наверное, только что позвонил.

— И тебе здорова. Почему же сразу охренел?

— Демьян, как ты мог? Ты же мне как друг был, брат почти! — голос Давида пропитан почти таким же презрением, как и у его сородича. Значит, и этот ни черта он не поймет.

— Был? — выплевываю в ответ. — То есть если я люблю твою сестру, это автоматически делает меня врагом твоей семьи?

Я даже вижу сейчас выражение лица Даниеляна.

— Любишь? Дем, твою мать! Ты же знал, что ее нельзя трогать! Я же предупреждал! Знал твою блядскую натуру, поэтому лично тебе разжевал, чтобы к ней не приближался!

— Не смог я. Что меня за это повесить?

Несколько слов на армянском пролетают мимо ушей. Насколько я помню, это маты.

— Ты не понимаешь, чем это может для нее обернуться.

— Да мне насрать чем! — не в состоянии больше себя сдерживать, ору в трубку.

 — Я собирался жениться на Мариам. И плевать на ваши законы долбаные! Думаешь, я потягал бы ее и выкинул? Черта с два.

— Тебе плевать, а ей нет! От нее вся семья бы отвернулась.

— Даже ты? Как от Ольки отвернулся? А теперь приехав потащился к ней, как кобель последний? Давай, скажи мне, что ты не хочешь того же для сестры! Скажи, что ты охренеть как счастлив, а Ольку просто трахнул, потому что сперма в мозги долбит! И тогда я поверю, что и Мариам будет счастлива с тем, за кого ее выдадут."

"Давид глотает мои слова молча, несколько секунд дышит в трубку, а потом подкуривает сигарету, судя по щелчку зажигалки.

— А с чего ты взял, что она несчастлива? — серной кислотой несется с того конца провода, — Демьян, я видел Мариам сегодня, она приходила к нам и собиралась на свидание. Вполне нормально себя чувствует. Не страдает. Она знает, что есть развлечение, а есть семья.

В горле собирается горький ком. Чувство пустоты, развеянное последней надеждой, возвращается и еще больнее впивается во внутренности, чтобы вывернуть их наизнанку.