Я тебя у него заберу

Наверное, только за это и можно сказать спасибо ее извергам родителям.

Опрокинув рюмку виски, раздеваюсь и принимаю душ. Сане почти все документы передал. Осталось объяснить детали и можно улетать. Сюда буду возвращаться только в самых крайних случаях. Сомневаюсь, что нахождение в этом городе когда-нибудь перестанет отдавать тупой болью в грудине.

Завариваю кофе, планируя еще немного поработать над последним проектом, за который взялся, как телефон брякает сообщением.

“Приедешь?”

Алиса.

“Нет.”

Отправляю в ответ и открываю нетбук. Входящая мелодия звонка разносится по кухне.

Собираюсь сбросить, не желая слушать нытье неудовлетворенной модели, как застываю с телефоном в руке.

Дава.

Машинально перевожу взгляд на правый угол экрана, проверяя не ошибся ли я со временем. Нет. Почти десять. У нас с ним разница в час, если он конечно не в Москве и не планирует со мной разговор по душам.

— Да? — принимаю вызов.

Из трубки раздается шумный вдох и секундное молчание.

— Демьян, я спрошу всего раз. И мне нужен честный ответ.

О как.

— Если ты звонишь узнать, спал ли я с Мариам, то нет, хотя думаю, она вам и сама уже это поведала, — откидываюсь на стул, прикидывая с чего бы ему задавать подобный вопрос, — или не верите и боитесь, что жених, узнав, опозорит?

— Демьян, давай без этих твоих выступлений.

Ты любишь мою сестру?

Чехол телефона издает жалобный хруст от того, с какой силой я сжимаю гаджет. Он издевается, блядь?

— Ты серьезно? Разве это имеет хотя бы какое-то значение?

— Имеет, если я спрашиваю. Какие у тебя на нее планы?

— Были планы? Обручальное кольцо тебе о чем-нибудь говорит?

Внутри зарождается темное чувство, вызванное напоминанием о том, как я собирался Мариам предложить выйти за меня.

В красках видел ее сияющие глаза и даже почти поверил в то, что Тигран одобрит. Сначала покажет гонор, но в итоге смирится. Но мне указали на дверь, как беспородному псу, даже не дав возможности объясниться.

Слышу, как на том конце щелкает затвор зажигалки, а потом Даниелян затягивается. Нервничает.

— Демьян, я все еще искренне горю желанием подрехтовать твою рожу за то, что ты сделал. Но сейчас о другом. Сегодня Мариам сказала родителям, что не пойдет замуж и что любит тебя.

Не замечаю, как тело, действуя импульсами, отрывается от спинки стула и наклоняется вперед, как будто это мне поможет услышать, что он только что сказал, и не показалось ли мне вообще.

"

"— А разве до этого она не говорила?

— Сомневаюсь. Но то, что произошло сегодня… — секундное молчание и звук выдыхаемого дыма, — я никогда ее такой не видел. Она действительно настроена серьезно. С отцом поругалась, и если бы не я, черт знает чем бы это закончилось для нее…

То, с какой горечью Давид произносит последние слова, заставляет против воли сжать зубы.