Я тебя у него заберу

— Демьян, дай мне пять минут.

— Без проблем. Всего хорошего, был рад знакомству, — киваю этому Нареку и выхожу на улицу.

Сделав глоток обжигающего эспрессо, подкуриваю сигарету. Надеюсь, она там перед ним не извиняется. Было бы за что.

Спустя несколько минут дверь открывается, и Мариам гордой походкой выходит на улицу. Карие глазища сверкают злостью.

— Ты зачем все это устроил?

— Не собираюсь делить тебя с кем бы то ни было.

— Ты не можешь делить то, что тебе не принадлежит.

— Садись в машину, Мариам, иначе я прямо здесь и сейчас продемонстрирую глазеющему на нас из окна знакомому, кто здесь кому принадлежит.

Котенок шокировано открывает рот, но тут же закрывает его и разворачивается, чтобы направиться в сторону машины. Юбка обтягивает подтянутые ягодицы, и мне хочется рвануть ее на себя и спрятать от глаз того, кто, уверен на сто процентов, сейчас смотрит туда же.

Мариам садится в машину, я тоже захлопываю дверь. Судя по стиснутым зубам, злится, но ничего не говорит, а мне хочется вытянуть ее эмоции на поверхность, чтобы в себе не держала. Расковырять скорлупу и заставить ожить.

Перед тем как завести двигатель, перегибаюсь через нее, чтобы вытащить ремень безопасности.

Зря. Ох, как зря. Перед глазами оказывается высокая грудь, спрятанная под тканью непрозрачной блузки. Меня простреливает острым возбуждением. Сколько раз представлял, как это будет избавить ее от всех вещей и языком по соскам провести. Увидеть, как грудь мурашками покрывается, и втянуть каждый сосок в рот. Мне кажется, я рехнусь в тот момент, когда это произойдет."

"Мариам застывает, даже дышать прекращая. Грудная клетка не движется, видно только как венка хаотично бьется на шее.

Зависнув над ней прямо с ремнем в руках, поднимаю взгляд и натыкаюсь на расширенные глаза.

От нее пахнет кофе и легким ароматом духов. Опускаю голову и нагло тяну носом вдоль тонкой шеи, улавливая неповторимый запах. Выдержка трещит по швам. Три года только по памяти воспроизводил, каково это целовать ее. Полные гранатовые губы в каком-то сантиметре. Подрагивают от напряжения.

Тяжело сглатываю и легко касаюсь губами уголка ее рта. Мариам словно отмирает. Шумно выдыхает, упирается мне в грудь руками и быстро поворачивает голову вправо — туда, где сидит тот Нарек.

Мое едва вспыхнувшее возбуждение с шипением тушится стеной ревности.

— Не увидит, стекла тонированные, — говорю ей на ухо, чувствуя, как ладони давят мне на грудь, отталкивая.

— Перестань так делать, Демьян!

— Не нравится? — вскидываю бровь, всматриваясь в потемневшие глаза. Дымка на дне зрачков гораздо красноречивее ее молчания.

Молчит, потому что врать не хочет, а отрицать очевидное не в ее силах. Пристегиваю малышку и завожу машину.

Курить хочется дико. Раньше она бы не отталкивала.