Я тебя у него заберу

Чтобы снова к себе прижал и шептал свои порочные слова, от которых у меня мурашки табуном по коже бегали. Закрываю лицо ладонями, прячась от обличающего мира. Делаю воду ледяной, надеясь, что она смоет все постыдные мысли, но нет. Я только замерзаю до дрожи и, выбравшись из ванны, укладываюсь в постель, прячась под тяжелое одеяло.

Что мне делать, Господи? Помоги мне, потому что я совсем запуталась.

* * *— Прости, пап, задержалась, — усевшись в машину, целую папу в щеку и пристегиваюсь. Он предложил подвезти меня после зачета, а судя по тому, что на небе снова собираются тучи, предложение пришлось в самый раз.

— Ничего, я пока кофе выпил, — автомобиль отъезжает с парковки и вливается в общий поток. — Как прошло все?

— Хорошо. Я закрыла сессию на отлично.

В глазах отца загорается гордость.

— Умница моя. А Оля?

— Тоже сдала все.

— Легче ей?

Смотреть в глаза становится неудобно, когда приходится снова врать, поэтому я отвожу взгляд на дорогу.

— Да. Уже лучше. Мы сегодня встретили Лауру, помнишь, я рассказывала тебе? Из параллельной группы.

Отец хмурится, силясь вспомнить о ком я говорю.

— Девушка из Еревана.

— А, это та, которая там никогда не была?

— Да. Оказывается, она встречается с русским парнем.

Произношу и дыхание задерживаю. Понятно, что рассказываю это не просто для того, чтобы поделиться сплетнями. Со вчерашнего вечера места себе не нахожу, разрываясь на части.

— И что? — хмыкает папа.

— Просто, — с усилием растягиваю губы в подобии улыбки, — говорит, что собираются жениться.

— Ну пусть женятся.

— Я просто подумала, что оказывается это не так страшно заводить отношения с человеком другой национальности.

Отец, фыркнув, резко выкручивает руль, сворачивая на повороте. Упираю руку в дверь, чтобы не удариться.

— Страшно, Мариам! Хорошо, что у вас с Давидом головы на плечах есть, чтобы не делать подобной глупости. Наша семья никогда не опустится до смешения крови. Никогда, дочка, — слова вылетают подобно автоматной очереди, выстреливая мне прямо в грудную клетку и распространяясь болью. — У вас генетика чистая, понимаешь? Вы с рождения впитали в себя правила продолжения рода. Истинные. Благородные. И ни один из вас даже не подумает о том, чтобы так опозорить семью.

— Но ведь иногда чувствам сложно сопротивляться."

"Отец, остановившись на светофоре, поворачивает ко мне голову и внимательно всматривается в лицо. Чувствую себя насекомым под микроскопом. Маленьким и беззащитным перед тем, кто может одним ударом ладони раздавить насмерть. Страх сцепил изнутри, но я очень стараюсь выглядеть так, как будто веду обычную познавательную беседу.

— Мариам, чувства сегодня есть, завтра нет, а семья и род останется навсегда.