Я тебя забираю

 — Но ругать точно будут, — поерзала и прижалась плотнее.

— Знаешь, Аврора, ты путаешь меня. Совсем недавно я проснулся в постели, меня протащило по черноте и выплюнуло вот тут.

— А ты в постели был один? — девочка вскинула голову.

— А не рано ли тебе знать подробности? — Аврора покрутила отрицательно головой. — Я спал со своей избранной.

— Ого, так вот откуда тебя выкинуло, — она хлопала длинными ресницами. — И меня еще в том времени нет, — рассуждала, жуя губы. — А я уже есть у мамы в животике?

— Кто ты? — принц Преисподней отшатнулся.

— Аврора, Ави, — маленькая демоница говорила медленно, с расстановкой. — Я же говорила. Неверное, последствия перемещения, — рассуждала.

— Какой сейчас год, дитя? — демон испытывающе смотрел в широко распахнутые глаза ребенка.

— На Земле или тут?

— Без разницы. Какой сейчас год?

— Пятьсот сорок седьмой как третий раз взошел на трон Преисподней король Асмодей, — без запинки произнесла девочка.

— Серьезно? — демон расхохотался. — Ну хорошо, рассказывай, Ави, о чем ты хотела со мной пошептаться? Почему низшие Астарота хотят нас сожрать? Что изменилось за последние восемь лет? — он столкнул часть каменного украшения фасада в толпу низших демонов, истощенных, злобных.

Ребенок заерзал, довольно растер ладошки и затараторил:

— Все-все расскажу. А я, знаешь, сколько тебя ждала?

— Сколько?

— С прошлого дня рождения.

— Твоего? — уточнил Балаам."

"— Угу. Тогда впервые увидела тебя в видении.

— А ты умеешь видеть будущее? — принц Преисподней все больше уверялся в своей догадке, слушая маленькую демоницу.

— Конечно, — Авроре понравилось скидывать мелкие камушки и наблюдать за бестолково хлопающими пастями низших. — Но только будущее, прошлое для меня закрыто.

— И что ты видела?

— Тебя, — Балаам поймал детский снисходительный взгляд. — Вот точь-в-точь как сегодня. Я маме не говорила, что полечу сюда, знаю же, что она станет беспокоиться. А я уже сильнее нее, — хвастливо добавила девочка, вызывая у принца Преисподней улыбку. — А она все обо мне заботится, — нахмурила бровки.

— Кто твоя мама, Аврора? — спросил принц.

— Самая красивая в мире волчица, — восторженно прошептал ребенок. — Эрик! — девочка вскочила на ноги. — Как хорошо, что за нами прилетел Эрик, он не будет ворчать, — пояснила тихо.

“А вот это уже совсем не вписывается в привычный сценарий иллюзии”, — белоснежные крылья сына маркиза Андраса выделялись чужеродным пятном на фоне фиолетового неба. Обычно иллюзии строились на том, чтобы попавший в них страдал, сотни раз проживал какой-то важный и трагичный для него момент или же испытывал абсолютное счастье, растворяясь в иллюзии и застревая в ней навечно. А сейчас все происходящее больше и больше походило на реальность.