Я тебя забираю

— А ты не слышишь, о чем я думаю? — пристальный взгляд Балаама заставлял девушку дрожать, как и его дыхание, что рывками щекотало ставшие невероятно чувствительными соски.

— Нет, так это не работает. Пока не захочешь ко мне обратиться, я не услышу тебя.

— Это немного успокаивает, — она отвела взгляд и чуть прикрыла глаза.

— Так чего же ты желаешь сейчас? — голос демона звучал обволакивающе.

Волчица не понимала, была ли фраза сказана вслух или только для нее. Она молчала. Взгляд темных глаз метался от красивого мужского лица, расчерченного лавой, к широким плечам, груди, задерживался на чем-то над головой демона, но никак не мог сосредоточиться на алых глазах.

Воздуха в груди девушки катастрофически не хватало, и ей приходилось дышать часто-часто — отчего кружилась голова. Или голова кружилась от близости Балаама. От соприкосновения с его твердым горячим телом; от его запаха, что невозможно было спутать ни с чьим другим; от того как он с жадностью смотрел на нее — с желанием обладать полностью, ни с кем и никогда не делить; или от голоса, который вибрировал в его груди и проникал в каждую клеточку тела волчицы.

Зверь же внутри человека наконец успокоился, изредка поскуливая, вспоминая минуты расставания.

— Я желаю… тебя, — произнесла юная волчица трепетно. Прекрасно, едва ли не со стеснением в голосе, отчего теперь жаром обдало Балаама.

— Я исполню твое желание, — заверил демон.

Он не торопился, сейчас ему хотелось продлить момент близости. Ласкать девушку. Медленно доводить до исступления, не давая вынырнуть из дурмана и прийти в себя, и вновь погружать в блаженство, возвращаясь к исследованию совершенного юного тела.

Наблюдать за тем, как Ксюша дрожит от прикосновений; как приливает кровь к ее лицу если его руки задерживаются на твердых сосках, что так и хотелось целовать, втягивать их в рот, играть с ними языком, прикусывать острыми зубами, причиняя приятную боль — было просто прекрасно. То, как юная волчица выгибалась навстречу ласкам, лишала принца Преисподней выдержки, он с рычанием целовал, припадал к губам, спускался влажными поцелуями по шее и груди, не желая пропустить и сантиметра тела.

Волчица больше не закрывалась, не вздрагивала испуганно, когда Балаам касался ее. Подавалась вперед, открывалась, прося ласки. Металась, словно в агонии, когда твердые язык демона скользил по ее влажному лону. Дразнил. Проникал. Заставлял кричать имя принца Преисподней. Рычать. Стараться вырваться, увернуться от непрекращающихся ласк, ставших похожих на изощренную и невероятно приятную пытку. А демона задорило желание юной волчицы сбежать. В ответ мужские руки наливались силой — фиксировали, и демон продолжал наслаждаться своей избранной.