Я тебя ждал

Заснула что ли по дороге? Или в телефоне, как всегда, зависла, решив проверить свои страницы в социальных сетях.

– Так, пойду-ка посмотрю, что она там делает, – поднимаюсь с кресла и направляюсь в сторону кухни

– Ди, скажи, чтоб она и мне кофе сварила, – просит Андрей, – голова что-то мутная после вчерашнего.

– Хорошо, – отвечаю ему, не оборачиваясь, и выхожу из комнаты.

Мурлыкая под нос веселую песенку, вприпрыжку иду на кухню.

Как же все-таки хорошо! Просто невероятно! Даже воздух кажется сладким. Чувствую, сегодня непременно будет замечательный день!

Сестра стоит рядом с плитой, спиной ко мне.

– Ариш, ты уснула что ли? Мы тебя заждались. Андрей, кстати, тоже просит кофе.

Она не оборачивается, методично что-то перемешивая.

Или нет?

До слуха доносится звук сыплющейся крупы, песка или чего-то подобного.

– Арин?"

"Ее движения какие-то скованные, нервные, дерганные. Спина напряжена, мелко подрагивает. Она плачет? Сердце падает куда-то виз, до самых пяток. Мне почему-то кажется, что я виновата, что из-за моего сна она расстроилась, хоть я о нем и не говорила.

В этот момент Арина сильно вздрагивает, и делает круговой движение, словно разминая шею. Медленно, некрасиво, по-птичьи.

Внутри холодеет, неприятно сжимается, скручивается в тревожную спираль.

Чувствую, с ней творится что-то плохое.

– Ариш, что случилось? – подхожу ближе, заглядываю ей через плечо, на плиту, пытаясь понять, что она делает, – Арина…

Рваными, ломаными движениями она черпает ложку песка из банки и сыпет ее в уже до краев полную турку. Снова черпает и сыпет. Снова. И снова. И снова.

На плите уже гора песка. Белые крупинки, словно в замедленной съемке, скатываются по пологому склону. Отвратительно медленно, необратимо.

– Арина, ты чего?

Она не реагирует на меня. Бездумно продолжает то, что делала.

Почерпнула, высыпала…

Почерпнула, высыпала…

Словно зациклена программа. Безжизненный робот.

– Арина, хватит! Прекрати! – становится страшно.

Ноль реакции.

Хватаю ее за руку, пытаясь остановить. У нее все мышцы как каменные, будто сведены, чувствую, как гудят, судорожно сокращаются, дрожат.

– Арина! – пытаюсь развернуть к себе лицом. Она деревянная, неподатливая.

Сестра на миг замирает, а потом медленно, рывками, будто внутри нее заедают ржавые шестеренки, сама разворачивается ко мне.

Не могу сдержать крик. Зажав рот одной рукой, отшатываюсь назад, налетаю на стул и чуть не падаю на пол, в последний момент удержавшись на ногах.

Ее лицо – изнеможённая бледная маска.

Правая половина лица съехала вниз, как во время инсульта. Из перекошенного рта медленно течет прозрачная струйка слюны.

Голова дергается, наклоняясь в одну сторону почти до плеча, и вставая на место. Постоянно, не останавливаясь.

Но самое жуткое – это глаза.