Я тебя ждал

Бегаю по дому, пытаясь найти выход, хоть какой-нибудь. Щелочку, в которую можно просочиться на свободу. Только все бесполезно. Я замурована в собственном доме.

У очередного окна замираю, пытаясь уловить свежий ветерок. Штора раскачивается, а я не чувствую ничего! Совсем ничего! Ни единого порыва воздуха, ни единого запаха из пышно цветущего сада.

Мне страшно…

Я одна в этом доме, и в тоже время не одна. Чувствую каждой клеточкой присутствие кого-то еще. Развернувшись, затравленно осматриваюсь по сторонам. Чувствую взгляд в упор, в глаза, пронизывающий до костей. Но не вижу никого.

Обхватив себя руками, снова разворачиваюсь к окну, и не могу сдержать крика. Оно закрыто! Хотя три секунды назад было распахнуто настежь.

Пячусь, задыхаясь, чувствуя, как по спине бежит капля ледяного пота. Волнами накатывает слабость и перед глазами все плывет. Тошнит, будто укачало, и ноги становятся ватными. Пошатнувшись, хватаюсь за стену, чувствуя непривычную, шершавую поверхность."

"Очертания комнаты словно стираются, и светлое помещение затягивается сумраком, суживаясь, вытягиваясь, меняя структуру.

Спустя мгновенье, я, сквозь рябь, вижу не комнату в своем доме, а узкий, мрачный коридор, конец которого теряется в полнейшей темноте.

Что за…

Всматриваясь до рези в глазах, трясу головой, пытаясь отогнать наваждение. Делаю неуверенный шаг вперед и чуть не падаю, споткнувшись обо что-то. Опустив взгляд, вижу у самых ног ларец, выполненный из дерева. Ажурная вязь, покрытая позолотой, прозрачная, хрустальная крышка, сквозь которую видно содержимое – три простых пузырька, покрытые слоем пыли.

Не понимаю, что происходит. Мне нет дела до них, но, против воли приседаю, открываю ларец, рассматривая склянки. Бурая, неприятно голубая и черно-красная. Мне, почему-то кажется, что, если их открыть – пойдет гадкий запах.

Что это? Протягиваю руку, чтобы взять один из них, но у самой поверхности замираю. То ли от тревоги, то ли от неприятных предчувствий. Только неуместное в данном случае любопытство толкает вперед. Беру бурую склянку, кручу ее в руках, обнаруживая на обратной стороне пожелтевший от времени бумажный ярлык. Витиеватым почерком, перегруженным завитками и росчерками выведено слово, которое я, как ни силюсь, но не могу прочитать. Размыто, наполовину смазано, да еще все вокруг как в тумане.

…Где-то на кухне с грохотом падает чашка и разбивается, разлетается на осколки, издавая протяжный угнетающий звон, и меня будто выкидывает волной на поверхность. Нет никаких коридоров, ларцов. И моя ладонь пуста, сжимает воздух.

Этого достаточно, чтобы нервы сдали. Не обращая ни на что внимания, бегу наверх, в свою комнату.

Ворвавшись внутрь, захлопываю дверь, и прижимаюсь к ней спиной.